ТЁПЛЫЙ ДВОР - страница 4
Но по дороге он остановился у лавки, где торговала Сова.
Она стояла у лавки и смотрела на небо.
— Ты чего? — спросил Гусёнок.
— Считаю звёзды, — сказала Сова. — Их сегодня мало.
Гусёнок посмотрел на небо.
— А зачем считать?
— Чтобы не забыть, что они есть, — сказала Сова. — Когда снег идёт долго, кажется, что неба нет. А оно есть. Просто его не видно.
Гусёнок кивнул. Пошёл дальше.
Окно было тёмное, лавка закрыта. Только лента лежала на верхней полке и сияла в темноте. Гусёнок прижался клювом к холодному стеклу и уставился на неё. На стекле остался отпечаток клюва, маленький, круглый, как монетка. Гусёнок провёл крылом по стеклу. Отпечаток остался.
Гусёнок глядел на ленту, пока не затекла шея. Он представлял, как повяжет бант. Как все ахнут. Как он будет самым красивым. Потом посмотрел на свою банку. Девять монеток. Девять раз он уходил от лавки, когда пахло малиной. Девять раз он повторял: ещё чуть-чуть.
И вдруг Гусёнок понял, что не хочет. Бант был всё такой же алый, шёлковый, переливчатый. Но за холодным стеклом лента казалась тряпочкой.
А где-то там, за двором, сидел Поросёнок. И Поросёнку было страшно.
Гусёнок отошёл от окна. Поросёнок сидел на полу и глядел на копилку. Он не улыбался. Он даже не повернул голову. За окном падал снег. Тени от снежинок ложились на пол. Круглые. Как монетки. Поросёнок протянул копытце. Тень растаяла. Осталось мокрое пятно.
— Что случилось? — спросил Гусёнок.
— Зима, — вздохнул Поросёнок. — Я знал, что она придёт. Я всегда знал. А теперь у меня мало монеток. Я потратил их. На пшено для курицы. На краски для горшочков. На то, чтобы не бояться. А теперь бояться снова не на что.
Гусёнок сел рядом.
— Ты не умрёшь, — начал он. — У нас есть Мастерская Тепла. У нас есть...
— У меня нет, — ответил Поросёнок. — У меня ничего нет. Я потратил всё. Я был жадиной, а теперь я... пустой.
Гусёнок тронул свою банку. Девять монеток. Он взял банку. Жестянка была тёплой, он держал её у себя под крылом всю ночь. Он даже спал с ней. Потому что боялся, что если отпустит, монетки исчезнут. Горло его сжалось, как будто он проглотил колючку.
— Знаешь, — начал Гусёнок. Голос его дрогнул, и он сглотнул, словно проглотил что-то горькое. — А ведь бант — это всего лишь…
Гусёнок прижался клювом к холодной и пустой банке, потом перевернул её. Монетки звонко и легко покатились по полу, словно никогда и не были главной мечтой на свете.
— Возьми, — сказал Гусёнок. — Купи зерна. Купи дров. А я... я посмотрю на ленту через окно. Мне хватит.
Поросёнок перевёл взгляд с монеток на Гусёнка.
— Я не могу, — ответил он. — Это твоя мечта. Бант согревал тебя.
— Мечта не умрёт, — возразил Гусёнок. — А ты можешь. Если я тебя не спасу.
И он положил монетки в копытца Поросёнка. Крылья дрожали. Он дышал тяжело. Как будто отдавал не деньги. А часть себя.
Поросёнок посмотрел на девять монеток. Потом медленно подошёл к своей треснувшей копилке в углу. Поддел копытцем щель и достал ещё одну. Тусклую, с царапиной.
— А эту я нашёл, когда копилка треснула, — тихо сказал Поросёнок. — Думал, потерял.
ЧАСТЬ 9. Лента
Поросёнок взял монетки и купил зерна, сена и дров. Он поделился с другими зверьми. А Гусёнок остался без монеток. И без банта. Гусёнок иногда заходил и глядел на него через окно и думал: ничего. Я ещё соберу. Я умею копить.
Зима никак не кончалась. Но уже не пугала. Потому что все звери помогали друг другу. Поросёнок делился едой. Гусёнок делился теплом, он носил солому из Мастерской Тепла и разносил по домам. А за это звери платили. Мышки приносили зёрнышки. Белки — орехи. Утки — перья. И монетки. По одной. По две. Те, что заработали вместе. Поросёнок клал их в треснувшую копилку. И копилка снова звенела.
Похожие книги
В лесу, где когда-то расстались четыре цветка, Синяя Сова и жёлтый Жаворонок полюбили друг друга. У них родился белый Голубочек, тот кого услышали свет и тишина. Это не биология. Это лесная физика. Чудеса не спросили разрешения — просто случились. Но однажды родители перестали слышать друг друга. Под старой сосной поселился Шептун — живой ком из мошек, чтобы есть чужие ссоры. Сорока задумала отомстить Жаворонку. Чёрный Ворон тосковал в пустом гнезде — пока однажды не нашёл Чайку, но счастье было недолгим. Где-то далеко, во льдах, Старый Кит ждал песню, которую забыл. Четыре сказки об одном: можно ли помириться и жить вместе, когда кажется, что всё кончено.
Юрий Тынянов начал, а я продолжил. С Матрицей ШУРА и игрой в шашки. Поручик Синюхаев выпивает эликсир из рук шпионки — и видит заговоры. Вместо него появится мнимый генерал по фамилии Киже, которому суждено решить судьбу императора Павла I и всей России. Я попросил у ИИ честные отзывы писателей Ф. Достоевский: «Глубинная психодрама, где героя стирают в порошок, откуда возникает монстр по имени Система. Где кончается твоя воля и начинается приказ, которого никто не отдавал. ». Дж. Оруэлл: «Бюрократия — не механизм, а хищный организм, пожирающий души». М. Булгаков: «Магия, абсурд и чёрный кот, который больше, чем простое животное.
1999 год. Город Чистоплюйск. До миллениума остались недели, но время здесь давно остановилось. Начальник управления информации Алексей Попович оттачивал искусство, которое не требует навыков: сидеть так, чтобы казалось, будто работа кипит. Его изобретение — «попочасы». Новая валюта, где время измеряется не минутами, а часами, просиженными на совещаниях. Их копят. Обменивают на продукты. Выдают вместо зарплаты. Но однажды в город приезжает Алиса Соловьёва — журналистка из Москвы, привыкшая задавать неудобные вопросы. Там, где все отчитываются, она ищет правду. Что будет, когда система начнёт пожирать тех, кто её создал.
Год 2084. В мире, где счастье признано системной ошибкой, люди живут как идеальные механизмы. Чипы подавляют эмоции, а столица под названием Пень напоминает о том, что когда-то здесь было живое. Алекс — лучший аудитор системы, пока в пыльном архиве не находит розовый комок пластилина. Этот крошечный, «ненужный» объект пробивает броню его чипа. Впервые Алекс чувствует то, что не вписать в отчет: тепло чужой ладони, запах настоящей еды и глухую боль потери. Став изгоем, он спускается под землю, к тем, кто научился быть живым вопреки алгоритмам. Теперь Чену предстоит сделать выбор между стерильной безопасностью и хаосом чувств.
Кукла Неряшка живёт с беспризорными игрушками в Кукольном Доме. Каждое воскресенье куклы дают концерт для детей и некоторых кукол дети забирают к себе домой. Неряшке понравилась девочка Арина, у которой была больная рука и нога как и у неё. Ещё она узнала, что Арина скоро умрёт, если её не вылечат и тогда кукла решает её спасти. Однажды Неряшка встретила человека-художника. Нарушив главный закон игрушек, Неряшка заговорила с ним и выяснила, что он собирается вылечить разноцветных человечков в волшебной ямке. Кукла решила, что он – волшебный доктор, который может вылечить и её или отдать на излечение волшебному доктору Ногоруку.
Он – последний ликан, последнее существо своего рода и самый смертоносный вид оборотней. Его боятся, о нём говорят шёпотом, его считают чудовищем, созданным для крови и выживания. Но за ужасающей силой скрывается одиночество: оборотень может найти пару только среди своих, а его вида больше не существует. Он давно смирился с тем, что обречён быть последним. Пока не увидел её. Один взгляд на девушку заставляет стихнуть хаос в его голове и впервые за долгие годы возвращает ему способность чувствовать не только ярость. Она становится чем-то невозможным – слабостью, одержимостью и, возможно, ответом на судьбу, которую он считал потерянной.