ТЁПЛЫЙ ДВОР - страница 5



Но страх не ушёл сразу. Иногда, поздно вечером, Поросёнок просыпался и снова тряс копилку. Монетки стучали. Тогда он вставал, шёл к окну, глядел на снег и вспоминал, что у него есть друг. И страх отступал. Не быстро. Но отступал. Страх вообще не уходит сразу. Он уходит, как старый жилец: медленно, оглядываясь. И оставляет после себя пустую комнату. И запах, который ещё долго не выветривается. Но однажды ты просыпаешься — и запаха нет. И ты понимаешь: жилец ушёл. Навсегда.


А когда пришла весна, снег растаял, и трава снова зазеленела, Поросёнок пришёл к Гусёнку. В копытцах он держал свёрток.

Внутри лежал целый метр алой шёлковой ленты.

— Я купил её, — признался Поросёнок. — После зимы у меня осталось ровно десять монеток. Сова взяла все до одной. И положила на прилавок ленту.

— С тебя хватит, — махнула лапой она.

Гусёнок ахнул и потянулся к ленте, но Поросёнок мягко отвёл его крыло.

— Это не тебе одному, — заметил Поросёнок. — Лента длиннее мечты, потому что соединяет разных, а не украшает.

Они вышли на крыльцо. Поросёнок обмотал алую ленту вокруг ручки двери Гусёнка, а Гусёнок взял другой конец и обмотал вокруг ручки своей двери.

Лента провисла. До самой земли.

— Высоко, — заметил Поросёнок.

— Это ты низко привязал, — возразил Гусёнок.

Они перевязали. Лента натянулась, и Поросёнка дёрнуло вперёд. Он чуть не упал.

— Осторожно!

— Это ты тянешь!

Они перевязывали трижды. На четвёртый раз Гусёнок наступил на ленту и упал. Поросёнок захрюкал и выпустил конец из копытцев.

Наконец получилось. Лента алела на солнце. Тень от неё легла на землю тонкая, длинная, как ниточка от иголки.

— Чтобы ветер не гулял между нами, — сказал Поросёнок.

Лента трепетала на ветру.

Поросёнок посмотрел на неё и спросил: «А если она порвётся?»

Гусёнок пожал крыльями: «Тогда мы свяжем её снова».

Поросёнок кивнул.


А в пруду Квакуша, сидя, глядела на алую ленту между двумя домами. Вода была спокойная. Тихая. И в этой тишине было что-то такое, от чего даже лягушки замолкают. Посмотрела на мельницу. Там было темно. Но не так, как ночью. По-другому. Она знала эту темноту. Она видела её маленькой. Она не выросла. Она ждала чего-то. Но стрела ни откуда не прилетела. Принц не собирался жениться.


Конец сказки I.


СКАЗКА II. Тёмный чердак


ЧАСТЬ 1. Шкатулка


С тех пор как алая лента соединила их дома, прошло три месяца. Осень пришла в Тёплый Двор не сразу, а по частям — сначала пожелтел один клён у пруда, потом утки начали собираться в стаи, потом мышки стали таскать зёрна не по одному, а по два и по три, словно спешили.


А Сова сидела в своей лавке и считала монетки. Но не те, что лежали в кассе, а те, что были в старой книге. Книга была толстая, в кожаном переплёте, с пожелтевшими страницами. Пахла страницами, которые слишком долго не видели света. В книге было написано: «Образцы монет. Хранятся на чердаке. Шкатулка с тремя замками».


Сова вздохнула и подняла взгляд на потолок. Она знала, где шкатулка, но что-то забыла. На чердаке было темно. А Сова уставилась на закрытую полку в углу лавки. Ту самую, за которой она никогда не позволяла никому рыться. Там стояла старая банка с вареньем, которое никто не ел. И ещё что-то, чего она сама не видела с тех пор, как была маленькой.

— Пропала, — сказала она вслух. — Сто лет назад пропала. Это много тишины. И я берегла эту тишину больше, чем темноту.

Гусёнок услышал это, потому что как раз принёс ей связку тростника. Он выпрямился, вытянул шею так, что почти коснулся потолка лавки, и сказал: Я найду.