Тестостерон - страница 3

Она навалилась на мою грудь, прижимая к кровати. Давила. Не было веса, было чистое давление, вытесняющее жизнь. Я не мог дышать. Лёгкие отказались работать, парализованные её присутствием. В ушах зазвенело, фиолетовые иглы света поплыли перед глазами.

Внезапно в комнате послышались шаги. Твёрдые, мерные. Они приближались к моей кровати. Я почувствовал лёгкое движение воздуха и запах — сладкий, приторный, как запах тубероз и мёда. Рука, холодная и сухая, легла мне на лоб.

— Проснулся, голубь наш ясный, думала, не выберешься.

Я не мог видеть её лица, только смутный силуэт, но каждое её слово отпечатывалось в моём сознании, будто выжигалось раскалённым железом.

— Ничего, ничего, — продолжала она, и её пальцы провели по моему лицу, оставляя ледяные следы. — Я с тобой. До самого конца.

Я слышал, как она наливает воду в стакан. Звук капель был невыносимо громким, каждая — как удар молотка по наковальне.

— Пить хочешь, — это было не вопросом, а констатацией факта.Она поднесла к моим губам стакан, но я не мог сделать глоток. Вода потекла по моему подбородку, холодная и липкая. Я чувствовал себя беспомощным, как младенец, и это унижение жгло сильнее любой боли.

— Ничего, — сказала она, вытирая моё лицо грубой тканью. — Привыкнешь.

Она отошла, и я снова остался один. Но её присутствие витало в комнате, насыщая воздух сладковатым запахом тления.

Тишина снова сгустилась, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов и моим собственным прерывистым дыханием. Но теперь я знал — я не один. И моё одиночество было хуже любой боли, потому что оно было разделённым с ней.

Внезапно, тяжесть, давившая мне грудь, исчезла. Воздух хлынул в лёгкие, обжигая и вызывая кашек, который я не мог издать. Я был снова один. Один в комнате с дрожащим светом и узором на потолке.

Но я знал. Она не ушла. Она просто отошла в угол, подождать. Её время ещё придёт. А пока она оставила мне свой запах — сладкий, густой, въедливый запах мёртвых лилий, смешанный с озоном и пылью. Запах моей комнаты. Запах моего будущего.

Глава 4. Палата интенсивной терапии №6

Я открыл глаза.

Потолок. Белый, матовый, с геометрической решёткой вентиляции. Не плывущий, не дышащий — застывший. Свет был ровным, безжалостным, не отбрасывающим теней. Он вытравливал всё лишнее, оставляя только факты.

Факт первый: я дышал сам. Не через трубку. Воздух входил в лёгкие с хриплым присвистом, обжигал гортань, пахнул озоном и сладковатой химической пеной, которой моют полы. Это был первый звук, который я издал — звук собственного, несовершенного дыхания.

Факт второй: к моей коже было приклеено. Не пришито, не привязано — приклеено лейкопластырем. Датчики на груди, холодные металлические диски. Катетер в вене на сгибе локтя, от которого вверх уходила тонкая, гибкая трубочка к стойке с прозрачными мешками. В одном — соломенно-жёлтая жидкость (жирная эмульсия для парентерального питания), в другом — бесцветная (физраствор), в третьем — с розоватым оттенком (дофамин для поддержания давления). Я знал их все. Видел сотни раз. Никогда — изнутри.

Факт третий: меня не держали ремни, но я был прикован. Моё тело лежало в странной, неестественной позе, подпертое валиками. Ноги, чуть разведённые, были обернуты в мягкие, пузырчатые манжеты, которые с тихим шуршанием надувались и сдувались попеременно — профилактика тромбозов. Они делали за меня то, что должны были делать мышцы: гнали кровь.

Назад Вперед

Тестостерон - страница 3

Похожие книги