Тестостерон - страница 6

— Дмитрий Сергеевич, сегодня мы с вами начнём работу, — сказала она, усаживаясь на табурет у кровати. Голос её был по-прежнему спокоен, но в нём появилась новая, деловая нота. Нота педагога, приступающего к уроку с отстающим учеником. — Пока ваше тело отдыхает, нам нужно проверить, как отдыхал мозг. И помочь ему проснуться полностью.

Она открыла папку. На белом листе не было сложных схем или томограмм. Были простые, детские задания.

— Слушайте внимательно, — сказала она, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на жалость, так быстро, что он мог принять это за игру света. — Я назову три слова. Вы должны их запомнить и повторить через несколько минут. Готовы?

Я кивнул. Не моргнул, а именно кивнул — новый, дававшийся с невероятным трудом жест, который я освоил за эти дни. Гордость от этого кивка была гордостью калеки, научившегося ковылять на костылях из палок.

— Отлично. Слова такие: «ЯБЛОКО. ОДЕЯЛО. МОНАСТЫРЬ».

Слова повисли в воздухе. Простые, тяжёлые, как булыжники. Я почувствовал, как мое сознание — тот самый отточенный скальпель, вскрывавший замысловатые патологии, — напряглось, чтобы подхватить их. Оно скользнуло по ним, не зацепившись.

— Повторите, пожалуйста, — мягко попросила Анна Геннадьевна.

Тишина. Внутри головы была пустота. Белая, ровная, как потолок в реанимации. Я видел внутренним взором эти слова, написанными на стекле. Но прочесть не мог. Буквы расплывались.

— «Яблоко», — выдавил я хриплым, чужим голосом. Это было первое слово, которое я произнёс вслух.

Анна Геннадьевна кивнула, поощрительно.

— Хорошо. А ещё?

Второе слово ускользнуло. Оно было где-то здесь, рядом, он почти ощущал его форму, вкус… но не имя. Отчаяние, холодное и липкое, поползло из желудка к горлу.

— «Одеяло»? — наконец, просипел я, хотя не был уверен. Это было не воспоминание, а догадка.

— И последнее? — её голос звучал уже без ободрения. Безразлично-констатирующе.

«Монастырь». Слово было красивым и сложным.Я знал его значение, видел в воображении стены, купола. Но вызвать из небытия его звуковую оболочку было так же невозможно, как пошевелить пальцами ног. Его разум отказывался служить.

— Я… не помню, — мой голос его сорвался на фальцет, на жалкий, детский визг.

— Ничего страшного, — отозвалась Анна Геннадьевна, но в её «ничего страшного» слышался приговор. — Продолжим. Перед вами чистый лист. Нарисуйте, пожалуйста, циферблат часов. Круг. И поставьте все цифры. А потом нарисуйте стрелки, показывающие без пятнадцати два.

Я взял карандаш в пальцы, которые не слушались, дрожали и потели. Карандаш выскользнул, упал на простыню. Анна Геннадьевна молча подняла его, вложила обратно.

Я упёрся взглядом в белизну листа. Моя рука, та самая, что держала скальпель с ювелирной точностью, не могла вывести ровную окружность. Линия получилась дрожащей, корявой, больше похожей на спущенную шину. Внутри этого уродливого круга я начал втискивать цифры. Они лезли друг на друга, путались. 1, 2, 3… Потом провал. Где должно быть 4? Я замер, в панике ощупывая взглядом пустое место. Память, хранившая тысячи сложнейших схем, отказывалась выдать простейшую пространственную картинку. Я поставил 4… нет, это была 5. Потом 6 куда-то съехала вниз. Циферблат превращался в сюрреалистичный кошмар, в насмешку над самим понятием порядка и времени.

— Стрелки, — напомнила она.

Без пятнадцати два. Маленькая стрелка на два. Большая… на сколько? На сорок пять? Мысль, обычно быстрая, как молния, буксовала, увязая в липкой трясине. Я провёл косую, дрожащую линию. Она указывала куда-то в пространство между девяткой и десятью.

Назад Вперед

Тестостерон - страница 6

Похожие книги