The Haven - страница 6

Это было странное чувство. Ревность к прошлому, которого я не застал. И нежность к этому прошлому, потому что оно сделало ее такой.

Я шел вдоль воды, смотрел на закат — августовский, рыжий, медленный — и думал.

Это ее город. Я здесь чужой. Но когда она рядом, я становлюсь своим.

А когда ее нет — я просто хожу по ее следам. Дышу ее воздухом. Смотрю на ее небо.

И жду следующего звонка.

Она позвонила, когда я уже возвращался.

— Ты где?

— На набережной гуляю.

— Одна?

Я усмехнулся.

— Один.

— Скучаешь?

— Спрашиваешь.

Она помолчала. Потом тихо:

— Я тоже. Очень.

В трубке шумел ветер, или мне казалось.

— Завтра увидимся, — сказал я.

— Да. Завтра.

Мы попрощались. Я убрал телефон в карман. Пошел дальше.

Город зажигал огни. Где-то лаяли собаки, ездили машины, смеялись люди. Обычная жизнь.

А я шел и чувствовал себя самым счастливым человеком на земле.

Потому что в этом городе была она.

И завтра я ее увижу.

Тот день. Вечер

Я не помню всех деталей.

Память — странная штука. Она выкидывает целые куски, оставляя только самое важное. Или самое болезненное. Или просто случайное — кадры, зачем-то впечатавшиеся в подкорку.

Я помню, что было уже поздно. Осень еще не началась, но в воздухе уже чувствовалось что-то усталое — август выдыхался, город готовился к сентябрю.

Мы стояли втроем у Ксениного дома.

Старая пятиэтажка, темные окна, редкие фонари. Ее машина — не новая, потертая, с вмятиной на крыле — стояла у тротуара. Ксения возилась с дверцей, пыталась закрыть, она заедала.

Айсылу была рядом. Я — напротив.

Не помню, о чем говорили. Какой-то пустой треп, прощание, планы на завтра. Обычное.

Потом Айсылу уехала.

Я остался с Ксенией.

Она наконец закрыла машину, выпрямилась, отряхнула руки.

— Ну что, — сказала она. — Проводишь?

Я кивнул.

Мы пошли к подъезду. Медленно, не торопясь. Ночь была теплая, тихая.

И вдруг я начал говорить.

Я не знаю, зачем. Может, накипело. Может, она умела слушать так, что хотелось говорить все. Может, я просто устал быть сильным и веселым, устал ждать, устал улыбаться, когда внутри все дрожит.

Я говорил об Айсылу.

О том, что люблю ее. По-настоящему. Впервые в жизни так. Что готов на все ради нее. Что эти дни здесь — самые счастливые в моей жизни. Что я не знаю, что будет дальше, но знаю точно — я никогда не перестану ее любить.

Я говорил и смотрел в темноту перед собой.

А когда повернулся к Ксении — увидел ее глаза.

Она смотрела на меня и не отводила взгляд. Темные глаза в свете фонаря блестели. Она молчала, но я видел — она поверила.

— Ты правда так думаешь? — спросила тихо.

— Да.

Она кивнула. Помолчала.

— Я понимаю, — сказала она. — Ты да. А она...

Ксения не договорила.

Я не спросил, что она хотела сказать.

Мы пошли в подъезд.

Ее квартира была маленькой, почти как у Айсылу, но другой. Темнее. Меньше света. Книги, разбросанные вещи, на столе — пепельница.

Она предложила чай. Я согласился. Потом она достала бутылку — то ли вино, то ли что-то покрепче. Я не пил почти, просто держал бокал, грел в ладонях.