Читать онлайн Роман Штерн - Тихая сторона

Мы с Вами не знакомы, и всё же у этой встречи уже есть начало: Вы открыли мою книгу. Спасибо, что выбрали её среди других и готовы уделить ей время, которое всегда нужно ещё для чего-нибудь. Я дорожу Вашим вниманием и тем первым доверием, которое возникает раньше, чем становится ясно, близок ли Вам голос автора. Между незнакомыми людьми не так уж часто появляется возможность говорить без спешки. Пусть здесь у Вас будет ощущение, что Вам рады, но ничего от Вас не требуют.

Водитель спросил, через мост ехать или по набережной. Инга не сразу ответила. В Северореченске за последние годы изменились названия двух улиц, появился торговый центр на месте молокозавода, но вопрос остался прежним: короткая дорога с разбитым переездом или длинная, где весной подмывало обочину.

— Через мост.

Она поставила сумку с ноутбуком на колени. Чемодан в багажнике стукнулся о баллонный ключ.

— Мам, я уже в машине.

— Ключи у тебя?

— У меня.

— Тогда заходи. Я в магазине, минут через двадцать буду. Капусту ешь?

— Ем.

— В прошлый раз не ела.

— В прошлый раз я приехала в два ночи.

— Ну, сегодня раньше.

Ирина Петровна говорила на ходу; в трубке шелестел пакет. Инга хотела спросить, зачем та понесла покупки сама, если могла дождаться дочери, но удержалась. Ей было сорок восемь, и она всё ещё приезжала домой с готовым перечнем того, что мать должна перестать делать.

— Я куплю хлеб.

— Уже взяла. Не покупай второй.

Шесть недель назад они договорились, что Инга приедет засветло. Тогда это относилось к гаражу и заедающему замку. Потом один день заняла сверка рудогорского регистра, ещё два — ответы на замечания к отчёту; поездка сдвинулась из-за обследований, которые нельзя было отменить после отъезда экспертов. Теперь до вечера оставалось несколько часов. Кассета могла подождать до завтра. Инга решила не спрашивать о ней из такси.

Телефон снова зазвонил, едва она убрала его от уха. Номер был тот же, с которого утром пришло короткое сообщение о несчастном случае.

— Инга Николаевна? Это из колёсных мастерских, от профкома. Вы доехали?

— Да.

— Можно вас сразу попросить в больницу? Круглов там, Денис. Отец с ним. Мы с вами утром…

— Помню. Кто именно просит консультацию?

— Мы. Представители работников. И отец очень просит. Парень вышел под тележку, а теперь получается, что сам и виноват.

Такси свернуло к реке. За низкими домами показались ржавые фермы старого железнодорожного моста.

— «Вышел под тележку» — это чьи слова?

— В объяснительной так. Не в его. Там предварительно собрали.

— Расследование закончено?

— Нет, комиссия работает. Случай тяжёлый. Но разговор уже пошёл, что сигнал был, значит, не смотрел.

— Сам Денис хочет со мной говорить?

На другом конце ненадолго замолчали.

— Отец сказал, что хочет.

— Мне нужно согласие Дениса.

— Я понял. Сейчас позвоню ему. Он после операции, долго не может. Голень… В общем, сильно.

— Лечащий врач разрешает беседу?

— Узнаем.

Она попросила прислать название отделения, контакт представителя работников и ничего больше: ни фотографий ноги, ни снимков карты через чужой телефон.

Водитель взглянул на неё в зеркало.

— В областную?

— Пока домой. Я скажу, если маршрут изменится.

Она набрала Павла. Он ответил не сразу, и первые секунды слышалось, как он пытается закрыть что-то металлическое.

— Это не авария, — сказал он. — Ящик с кабелями решил расшириться.

— Мне предлагают поговорить с пострадавшим. Колёсные мастерские. Наезд транспортной тележки с колёсной парой, третий день. Прооперирован. Производственную причину пока сводят к его действиям.

— Что от нас хотят?

— Пока сами не разделяют. Отец хочет врача. Работники — независимую оценку.

— Рудогорские осмотры в среду остаются.

— Остаются.

— И пакет для внешней проверки нужно отправить до пятницы. Я могу приехать завтра на осмотр площадки, если будет оформленный доступ. Но новое исследование надо считать отдельно. Деньги за обслуживание фургона уже ушли, платёж по нему — в понедельник.

За шесть недель они научились произносить такие вещи до того, как давали обещание.

— Сегодня только беседа, если сам согласится, — сказала Инга. — Не берём дело по телефонному описанию.

— Если вопрос в шуме, заранее предупреждаю: нашу область аккредитации одним желанием не расширить. Надо смотреть, какие именно работы понадобятся.

— Посмотрим. Не в смысле «сделаем бесплатно, а потом найдём, чем заплатить».

— Спасибо за перевод.

Пришло сообщение: Денис согласен на короткую встречу, отделение предупреждено. Следом — его собственное: «Можно сегодня. Только не для телевидения».

Инга перечитала последнюю строчку.

— Всё-таки в больницу, — сказала она водителю.

Мать взяла трубку сразу.

— Что забыла?

— Ничего. Я задержусь. На час, может, полтора.

Пакет больше не шуршал.

— Ужин отменяется?

— Нет. Пожалуйста, не жди с едой.

— Я и не буду. Твоё разогрею.

***

В травматологическом отделении пахло влажным бельём и едой, которую уже унесли, оставив на посту пустую тележку. Инга сняла плащ, убрала его в сумку и представилась дежурной медсестре. Через несколько минут вышел лечащий травматолог.

Он говорил негромко, просматривая её документы.

— Перевязка закончилась полчаса назад. Устал. Обезболивание получил, сейчас в контакте. Десять-пятнадцать минут, если сам захочет. Начнёт утомляться — прекращайте.

— Мне не нужен осмотр раны. Только предварительный разговор и согласие на дальнейшую консультацию.

— Это хорошо. Сегодня ему и без вас хватило осмотров.

Травматолог вернул удостоверение.

— Перелом тяжёлый, мягкие ткани повреждены значительно. Окончательный объём восстановления сейчас никто не скажет. Отец спрашивает, когда он снова пойдёт в цех, потом просит написать, что никогда. По очереди.

— Я не буду обсуждать с ним сроки вместо вас.

У двери палаты Инга задержалась, давая глазам привыкнуть к полумраку. Штору закрыли от низкого солнца. На дальней кровати спал пожилой мужчина, повернувшись к стене. Ближнюю занимал Денис.

Над одеялом виднелась металлическая конструкция наружной фиксации. Повязки скрывали почти всю голень, стопа лежала так, как её уложили после перевязки, и Денис старался не двигать даже бедром. Он потянулся к телефону на тумбочке, но остановился, не дотянувшись нескольких сантиметров.

Мужчина у кровати сразу подвинул телефон. Проверил, не попал ли провод зарядки под локоть, повернул крышку бутылки, оставив её неплотно завинченной.

— Вот. Только не опрокинь.

У него были короткие седые волосы, широкое лицо и щетина, пропущенная бритвой под подбородком. На коленях лежала кепка, которую он всё время расправлял.

— Инга Николаевна, — сказала Инга. — Денис, вы мне написали?

— Да.

— Я врач-профпатолог из «Рабочей среды». С лечащим врачом договорились на короткую беседу. Если захотите закончить раньше, скажите.

— Он после перевязки, — сообщил мужчина.

— Мне сказали.

— Лев Круглов. Отец. Наладчик там же. Пятьдесят девять лет, тридцать шесть на производстве. Так что я понимаю, о чём говорю.

Инга придвинула свободный стул, но не села, пока Денис не кивнул.

Ему было двадцать семь. Эта цифра стояла в утреннем сообщении, а сейчас казалась неточной: после бессонных ночей он выглядел старше, но отросшие волосы над ушами и тонкий след от подушки на щеке делали лицо почти подростковым. Он следил за Ингой спокойно, только пальцы время от времени сжимали край простыни.

— Боль сейчас терпимая?

— Пока да.

— Если усилится, зовём сестру.

— Он терпит, — сказал Лев. — Ещё до скорой терпел. Я ему говорю: ты хоть скажи нормально, где…

— Сейчас я Дениса спрашиваю.

Лев замолчал, потом встал, будто ему потребовалось поправить бутылку ещё раз.

— Вы меня правильно поймите. Мне не надо никого сажать. Мне надо, чтобы он туда больше не ходил. Вы можете написать, что ему нельзя?

— Куда именно?

— В цех. К движущемуся. К колёсам этим. Работу найдём. Он с руками, не пропадёт.

Денис посмотрел на потолок.

— С ногой только пока сложно.

— Не начинай.

— Я не начинаю.

Лев провёл ладонью по кепке.

— Сейчас он обидится. А потом поймёт. Врача послушает, меня уже нет.

— На данный момент он лечится в больнице, — сказала Инга. — Вопрос о возвращении к работе сегодня не решается.

— Вот и надо сейчас решить. Пока опять не полез.

Она села. У Льва в кармане завибрировал телефон, он нажал кнопку через ткань, не вынимая.

— Денис, вы хотите сначала рассказать сами?

— А что рассказывать? Тележка пришла.

— Откуда?

Он повернул голову к окну, словно там можно было найти знакомую сторону цеха.

— По главному пути. Сначала я её не видел. Потом уже в просвете.

— Он там шёл поперёк, — вмешался Лев. — У наладочного. Между постом и…

— Я стоял.

Лев посмотрел на сына.

— Ты же потом шагнул.

— Но я не шёл поперёк. Я стоял у поста.

Слова прозвучали резко. Пожилой сосед пошевелился под одеялом. Денис снизил голос:

— Не надо за меня.

Лев сел. Бутылка осталась у него в руке.

Инга не стала спрашивать о шаге сразу. Она ещё не знала расположения путей, не видела тележки, не могла отличить одно движение от другого. В чужом рассказе слишком легко было соединить два соседних слова и получить готовую причину.

— Перед тем как увидели тележку, предупреждение было?

— Было.

— Вы его слышали?

— Слышал.

Лев медленно поставил воду на тумбочку.

— Где для вас был звук? — спросила Инга.

— Позади.

— Вы сейчас говорите о том, где был сигнал, или где его устройство стояло?

Денис нахмурился.

— Устройство на тележке. А слышно было сзади. Я поэтому и…

Он остановился. Сжал простыню, отпустил.

— Боль? — спросила Инга.

— Нет. Просто все спрашивают: слышал? Я говорю — слышал. Они дальше уже не спрашивают.

Лев поднялся и потянулся к стакану с трубочкой.

— Давай попей.

— Пап, я могу сам.

Стакан оказался в пределах досягаемости, но отец ещё держал его за край. Денис положил руку рядом и ждал. Лев отпустил.

***

Инга попросила поговорить с Денисом без родственников. Лев сперва посмотрел на неё, потом на сына.

— Мне выйти?

— Минут на десять, — сказал Денис.

— Я тут буду.

Уходя, Лев забрал пустой пакет, затем вернулся за кепкой. Дверь прикрыл осторожно, придерживая язычок замка.

Денис пил мелкими глотками. На нижней губе была трещина.

— Он с ночи здесь, — сказал он. — Домой отправляли, опять пришёл.

— Вы хотите, чтобы я участвовала?

— А что вы можете?

Вопрос прозвучал без вызова. Инга положила блокнот на колени, не открывая.

— Травму лечат здесь. Я не буду менять назначения травматолога. Могу разобраться в медицинских обстоятельствах, которые имеют отношение к работе: что было до наезда, какие жалобы появились после. Если будет соглашение с мастерскими и представителями работников, наш центр сможет участвовать в независимой оценке условий.

— То есть написать, кто виноват?

— Нет. Несчастный случай расследует комиссия. Мы можем дать ей сведения и заключение по своей части. А решать, к какой работе вас можно допускать после лечения, будут уполномоченные врачи. Не я одна и не ваш отец.

— Уже хорошо.

Он посмотрел на дверь.

— И не начальник цеха?

— Начальник может предоставить сведения о работе. Медицинское заключение вместо врачей он не выдаёт.

Денис потёр ладонью висок.

— У меня сейчас пищит. В ушах. Может, они и правы.

— Когда началось?

— После. В приёмном ещё не помню. Ночью уже было. Здесь как тихо станет — слышно.

— До происшествия замечали такое?

— Такого не было. После смены бывало, гудело всё. Но чтобы лежать и пищало — нет.