Тропы Нави - страница 4

— Стой! — звериный рев Радима разорвал глухую тишину.

Кузнец сбросил Весну на ржавый песок, даже не посмотрев, как она упала. В три огромных, тяжелых прыжка он преодолел расстояние до кромки.

Радим с размаху рухнул на колени у самого обрыва, выбросил вперед обе напряженные руки и мертвой, стальной хваткой вцепился в плечи уходящего под смолу Ярополка. Пальцы впились в сукно.

Рванул на себя.

Река взвилась. Смородина, ласковая к тем, кто сдался, почуяла чужую, упрямую волю. Волю человека, который хотел жить и тащил за собой другого, вырывая добычу из пасти Нави.

Иллюзия покоя рухнула в один миг. Смола яростно вскипела.

Черные, раскаленные брызги ударили Радиму в лицо и на голые руки. Смертоносная жижа мгновенно прожгла рукава грубой рубахи, впилась в кожу. Раздалось оглушительное влажное шипение. Густо, до рвоты запахло паленой свининой.

Радим глухо зарычал. Боль была такой, словно его руки по локоть сунули в раздутый кузнечный горн и щедро засыпали красными углями. Мышцы свело дикой судорогой, кожа на предплечьях лопалась, чернея и скручиваясь, обнажая живое мясо.

— Пусти! — страшно закричал Ярополк, вырываясь из разбитого морока. Княжич забил руками по кипящей поверхности, пытаясь оттолкнуться, но смола теперь держала его, как застывающий бетон, безжалостно обжигая плоть сквозь плотную одежду.

Радим не разжал обожженных пальцев. Он жестко уперся сапогами в ржавый песок, зарываясь в него пятками. Зажмурился от летящих в лицо раскаленных капель дегтя и потянул. На шее вздулись толстые вены, в плечах страшно затрещали суставы. Кузнец вложил в этот рывок всю свою звериную, глухую земную ярость. Всю свою злость на этот мертвый мир.

С громким, тошным чавкающим звуком река неохотно отрыгнула добычу.

Радим вышвырнул Ярополка на берег. Они оба тяжелыми кулями покатились по ржавой крошке.

Ярополк лежал на спине, судорожно хватая ртом пепельный воздух, сбивая ладонями дымящиеся ошметки дегтя с одежды.

Морок окончательно спал. Княжич мутным взглядом посмотрел на свои сапоги — толстая воловья кожа обуглилась, скукожилась, местами прогорев до самых портянок. От ног шел сизый дым. Он перевел взгляд на бурлящую реку, затем на брошенные в стороне ножны. Животный ужас осознания ледяной волной окатил мокрую спину. Он только что, счастливо улыбаясь, сам шел на верную смерть.

В двух шагах от него, сгорбившись, сидел Радим.

Кузнец плотно прижимал искалеченные руки к груди. Предплечья и широкие кисти представляли собой сплошной багровый ожог, местами прогоревший до мяса и покрытый черными, лопающимися волдырями. Радим тяжело, со свистом втягивал воздух сквозь стиснутые зубы, мерно раскачиваясь из стороны в сторону, баюкая боль.

— Брат… — хрипло, сорванным голосом выдавил Ярополк, приподнимаясь на локтях.

Радим коротко мотнул головой. Не смотри. Не говори. Береги дыхание.

Земля под ними мелко, противно завибрировала. Ржавая крошка поползла вниз, к воде.

Смородина лишилась законной добычи. Поверхность реки от берега до берега пошла крупными, гневными пузырями. Тысячи лиц, плавающих в густой смоле, разом открыли рты, и их беззвучный крик слился в единый, оглушительный, бьющий по костям гул.

Из самого центра реки начала медленно подниматься масса.

Черная жижа тянулась вверх толстыми жгутами, уплотняясь, обретая чудовищную форму. На берег обрушилась плотная волна удушливого жара, заставив Ярополка прикрыть лицо рукой.