Уроборос. Том 2 - страница 2

Он подошел к стене, положил руку на черную мраморную плитку. Справа открылась скрытая дверь. Он вошел в смежное с кабинетом помещение – небольшую, абсолютно стерильную комнату без окон, стены которой были выполнены из матового, поглощающего свет полимера. В центре стояло кресло, больше похожее на док-станцию: сложные манипуляторы, десятки портов и датчиков, полусфера, накрывающая голову.

Харис снял одежду. Гладкая, лишенная пор синткожа пересекалась тонкими швами там, где под ней скрывались усиленные сервоприводы и блоки питания. Он сел в кресло. Манипуляторы плавно выдвинулись, подключая к портам на его позвоночнике, висках и запястьях тонкие иглы и кабели. Полусфера опустилась, погрузив его голову в темноту.

Началась чистка.

Это не было сном в привычном человеческом понимании. Он скорее отключал сознание, передавая полный контроль компьютеру. Харис чувствовал, как по «венам» течет кровь вперемешку с нанороботами. Они двигались, как армия коммунальщиков: находили и устраняли микроскопические клеточные повреждения в органических элементах тела, накопившиеся за сутки, выводили из организма метаболические отходы, оптимизировали гормональный фон до заданных параметров. В это же время через нейроинтерфейс шла дефрагментация его «мокрого процессора» – мозга. Ненужные эмоциональные отпечатки затирались, краткосрочная память архивировалась, синаптические связи, отвечающие за аналитику, усиливались.

В 07:00 система завершила цикл. Харис открыл глаза. Никакой сонливости, никакой утренней слабости. Только абсолютная ясность и готовность. Он отсоединился от док-станции, медленно встал, оделся и вернулся на своё рабочее место.

Тело работало как идеально отлаженный хронометр.

Следующие два часа он посвятил информационной войне. Перед ним развернулась голографическая карта всего инфополя Москвы. Он поглощал потоки данных, векторы общественного мнения, узлы напряжения. Анализировал предиктивные модели реакции на инаугурационную речь Сорокина. Отдавал приказы своим медийным ботам – невидимой армии, которая уже начинала «прогревать» соцсети, вбрасывая нужные нарративы и подавляя нежелательные.

Ровно в 08:58 он закончил работу с инфополем. Запустил надзорные и телекоммуникационные системы «Госводорода» и встал из-за стола.

Медленным шагом он двинулся к другой стенке, открыл дверь в «жилой отсек» – на этот раз обыкновенную. Внимательно посмотрел в зеркало, затем скинул одежду и зашел в душевую капсулу.

Струи ледяной воды с сильным напором ударили по телу киборга со всех сторон. Минута. Две. Три. Затем из тех же отверстий начал дуть воздух, убирая влагу с тела человека-машины.

Харис вышел из капсулы и направился к гардеробу. Надел безупречный черный костюм. Маска идеального, харизматичного государственного деятеля была на месте.

В полной тишине раздался мягкий мелодичный сигнал. На сетчатке глаза высветилось уведомление.

«Буран запущен. Маршрут согласован с правительством Москвы».

Харис на мгновение замер. Его лицо, бывшее лицом одержимого творца, разгладилось, приняв выражение спокойной, уверенной силы. Программа по имитации поведения сменила пластинку.

Он вышел из кабинета и вызвал персональный лифт. Кабина из полированного обсидиана и матовой стали беззвучно поползла вверх на 86-й этаж башни «Госводорода».

В ангаре его ждал «Буран» – авиамобиль, больше похожий на стелс-бомбардировщик. Матово-черный корпус, выполненный из радиопоглощающих композитов, хищные, ломаные линии, полное отсутствие опознавательных знаков. «Буран» Хариса летал по закрытым правительственным трассам «Спектр-1», прорезая небо Москвы там, где другим было запрещено.