В прифронтовой полосе - страница 2

Атака Талалихина

Лётчик-истребитель, младший лейтенант Виктор Талалихин – это наутро узнал мир из сообщений московского радио – продолжил атаку, когда понял, что боезапас исчерпан. Имея превосходство в скорости и маневренности, Талалихин настиг вражеский бомбардировщик, стремящийся нырнуть в облако, и протаранил его, разрубил хвостовое оперение «юнкерса», как вилок капусты. Наблюдавшие эту воздушную битву лопасненцы проводили глазами два огненных шара, упавших на поле вблизи поселка Добрыниха Лопасненского района. Хотите соглашайтесь, мои читатели, хотите думайте по-своему, не могу не выдвинуть рвущуюся наружу аналогию: «Челубей и Пересвет» в небе над Лопасней сошлись в воздушной схватке знаково, тем была предречена полная победа советской, русской авиации, над германской Германа Геринга, которая в сорок первом году, безусловно, была сильнейшей в мире.

Талалихин после богатырской схватки приземлился на парашюте. Звезда Героя увенчала его грудь. Первый таран в ночном небе! Наблюдать за небесными светилами важно, необходимо, лишний раз подтверждает история тарана Виктора Талалихина.

Война, развернувшаяся на гигантском пространстве от Баренцева до Черного моря, в Лопасне, ещё до того как наш райцентр стал прифронтовой полосой, напоминала о себе воздушными боями в небе южного Подмосковья. Мне приходилось не раз их наблюдать. (До того, как в школе нам начали преподавать географию, карта нашей необъятной страны была постигнута мною досконально: изучал её по сводкам Совинформбюро; а по газетам, до которых я, ученик третьего класса, жаден был сызмальства, постигал карту глобального масштаба. Глобус представлялся мне игрушкой.)

Виктор Талалихин у протараненного самолёта

Однажды, прямо как в кино, увидел яркий по краскам фильм. Приходит на ум литературная ассоциация, кажется, из Хемингуэя: «Над Испанией чистое небо». Над Лопасней в то июльское утро голубело чистое небо, залетевший так далеко немец-разведчик был встречен двумя нашими ястребками и сбит. Пилот германский аккуратно парашютировал. В поле под Сениным был взят в плен и привезён в Лопасненский райисполком. Когда он проходил через строй любопытных горожан, я заприметил надменное выражение лица сбитого над Лопасней арийца: «Подумаешь, сбили…» «Чего косоротишься!» – выкрикнул кто-то из толпы, собравшейся возле райисполкома. Немец пленный в июле сорок первого – диковинка!

Война раскручивала свой маховик, а мы в Лопасне о фашисткой армии, фашистах, их зверствах слышали по радио, видели разрушенные города, виселицы и прочие ужасы лишь в кинохронике, сопровождавшей все без исключения художественные кинофильмы в районном доме культуры рядом с нашим домом. С ДК связано множество памятных событий, к нашей теме относятся два, пожалуй, особенно прочно, основательно.

В декабре, когда снега было ещё маловато, а лыжи – моя страсть, я после уроков на своих лыжатах-коротышках решил поискать сугробов вдоль Жабки, прошёл ручей до устья и свернул там на Почтовую улицу. Направляясь к дому, продвигался по укатанной санями улице моего детства. Держал в одной и другой руке по лыже. На подходе к дому, на перекрёстке Почтовой с Венюковским шоссе меня озадачила странная глухая тишина. Подумать: «Отчего?» не успел, но успел бросить взгляд вперёд и вверх, увидел близко-близко летящий на меня «мессершмит» и упёртый в меня, мальчика-цель, взгляд лётчика – стремительно нырнул вперёд, распластался на мёрзлом асфальте перекрёстка. Звуковые компоненты атаки штурмовика проявились в моём сознании с некоторой задержкой, как по законам физики положено. Свист пуль авиационного пулемёта, грохот взорвавшейся бомбы, треск ломающейся торцевой стены двухэтажного здания дома культуры, смягчённая снегом дробь ударов о землю битого кирпича. Как-то легковесно в этих обстоятельствах выглядит то, что я сказал бегущей мне навстречу бабушке: «Поднялся целёхонький, отряхнулся от кирпичной пыли и щебня, подобрал свои лыжицы и двинулся тебе навстречу».