И икнул.
- Если вам что-то понадобится, - Пётр толкнул к двери тележку. – Зовите. Но лучше вон, прилягте, полежите. Вам док отдыхать велел.
Спорить Наум Егорович не стал. Он снял халат – жалко будет вымазать этакую красоту – и тапочки, после чего прилёг на кровать.
Сосед, к слову, тоже последовал совету, широко и заразительно зевнувши.
Наум Егорович лёг ровненько, вытянул ноги и замер. Нет, этак свихнуться можно… чтоб… группу вызвать, что ли? Той дряни, внизу, хватит дело завести. И по-хорошему пора бы, но Наум Егорович отчего-то медлил. Лежал вот, сонный и осоловелый, пялился на пальцы соседа. Пальцы на ногах были длинными и тонкими.
И ещё татуировками покрыты.
Чёрными.
- Глаза прикрой, - донёсся шёпот. – Не знаю, как тебе, но мне снотворного сыпанули от души…
Чтоб.
Если так, то да, ожидаемо будет, что Наум Егорович уснёт. Он последовал примеру. Лежать с закрытыми глазами было скучно, и Наум Егорович принялся мысленно перебирать родню, которую надо было разделить на ту, что получит приглашения, и на всякую иную. При этом каким-то чудом следовало сделать так, чтоб первых было не слишком много, а вторые потом не обиделись. Оно, конечно, не он этим заниматься станет, а супруга с дочерью, но чисто теоретически задача хорошая.
Щелчок замка он услышал, как и то, что дверь открылась. И человека вошедшего ощутил. Пётр? Искушение открыть глаза было огромным, но Наум Егорович заставил себя лежать неподвижно.
Лица коснулось что-то мягкое, едва ощутимое, будто тёплый ветерок лизнул.
- Ну что? Спят? – этот голос принадлежал доктору.
- Само собой. Куда они денутся-то… по дару – ноль-ноль, - а это уже Пётр.
- Ожидаемо. Хотя… Вахряков мог и сюрприза подгадить. Но если ноль, уже легче.
- И чего делать будете, док? Этот ваш… Крапивин и вправду кукушку словил.
- Не мой он, Петя, не мой… а делать? Тут всё просто. Думаешь, в медицине сильно иначе, чем в армии? Нет. Что скажут, то и будем делать.
- И чего?
- Пока велено подождать. Сон, отдых. Глядишь и прояснится сознание…
Над Наумом Егоровичем склонились. Он порадовался, что замедлил дыхание и сердцебиение, а то неудобненько бы вышло.
- А нет?
- На нет, как говорится… сам понимаешь. Не попадёт в исследовательскую группу, пойдёт в подопытную. Производство у нас тут безотходное.
Сердце ёкнуло.
А в голове почему-то засела мысль, что бабу Маню, которая супруге приходилась троюродною тёткой, никак нельзя звать. И ест много, и характер поганый, вследствие которого, что бы ты ни сделал, всё одно виноватым останешься. Вот её бы в подопытные.
Её даже не жаль.
Почти.
2. Глава 2
Глава 2 В которой встаёт вопрос отцов и детей, а также ответственности отдельно взятой ведьмы перед миром и человечеством
Моя челюсть грохнулась о землю, после чего мир вспыхнул миллиардами красок, вращающихся вокруг глаз, а потом наступила тьма.
Записки будущего стоматолога.
- А я тебе говорю, он пешку убрал! – Лёшкин голос доносился с улицы. – Вот тут вот была пешка! Клянусь, что была!
- Бе-е-е!
- Лёш, ну он же козёл. Как бы он её взял незаметно?! И куда бы потом дел?!
Спор длился уже минут десять, и ни Фёдор Степанович, ни Алексей не собирались уступать друг другу. Так что партия в шахматы, начавшаяся как исключительно дружеская, рисковала затянуться.
Ульяна вздохнула и подпёрла щёку ладонью.
Как-то оно…
- Сидишь? – поинтересовалась бабушка, которая тоже устроилась на кухне. Вот откуда она взяла кресло-качалку и ещё корзинку со спицами? И спицы теперь мелькали, вытягивая сразу три разноцветных нити. И главное, как-то ведь получалось, что ложились те ровно, узорами.
