- Сижу, - согласилась Ульяна, отворачиваясь от окна. – Ба, а почему ты не вмешаешься?
- Во что?
- Не знаю. В это вот всё… мы же собираемся ночью вон идти… туда, в общем… в «Синюю птицу». Человека выкрадывать будем. А ещё у Данилы проблемы…
- У всех проблемы.
- И у Лёшки… и его мать, она и вправду…
- Откуда ж мне знать-то?
- Действительно. Но остальное вот? У меня кредиты. Пусть пока больше никто не появлялся, но ведь придут же?
- Обязательно.
- А… ты бы могла кредиты погасить?
- Могла.
- Но не погасишь?
- А ты хочешь? – спицы остановились.
- Не знаю. Наверное. Но… если эти погасить, всплывут другие, так?
- Скорее всего, - Антонина Васильевна кивнула, подтверждая собственные Ульяны догадки.
- И тогда получается, что гасить их смысла никакого нет. Этак можно любое состояние отдать, а всё равно с долгами остаться.
- Не скажи. Она ведь новой крови не получила? А старая не так и долго хранится. Так что, сколько бы твоя матушка ни взяла, повторить этот фокус у неё не выйдет. И да, детонька, я могу дать денег. У рода они есть. И у жениха твоего тоже.
- Василия?
- Василия. Попроси. Он не откажет.
Это Ульяна и сама знала, но просить категорически не хотелось. Если она попросит, то… то получится, что будет должна Василию. И уже не деньги, но что-то большее.
Как в сказке.
Отдай мне то, о чём не знаешь. И сейчас Василий ничего не требует, но он ведь всё равно демон. Как знать, когда вспомнит об этом и долгах?
- Нет, - Ульяна покачала головой. – А… как-то иначе можно?
- Можно.
- Как?
Бабушка усмехнулась.
- Сами думайте.
- Но…
- Улечка, - она поймала выскочивший было клубок и вернула в корзинку. – Детонька, я, конечно, могу всё решить. Взять и… да, не так просто, но могу. Или вот дочек позвать. Иную родню. Они придут. Но захочешь ли ты такой помощи?
- Не знаю.
Другую? Это сестёр Ляли, которые по её утверждениям куда более прекрасны? Или вот оборотней? Упырей? Ещё ведьм? Стоило представить такое, и Ульяна затрясла головой.
Нет уж.
Пока… пока всё не так и плохо. То есть плохо, но не настолько, чтобы прямо взывать о спасении.
- Род тем и хорош, что, если ты слаб, тебе помогут, поддержат и защитят. Но с другой стороны, став частью рода, ты должна будешь думать не только о себе.
- Не знаю. Я как-то никогда не была частью чего-то.
Бабушка кивнула и спицы вновь пришли в движение.
- Видите! Видите! Он опять пешку сожрал! Просто взял и проглотил! – долетело в открытое окно. – Это нечестно! Это… козлятство какое-то! Полное!
- Есть ещё кое-что, - бабушка поглядела в окно и улыбнулась. – А Фёдор Степанович нынче в ударе.
Скорее уж Лёшка удар схватит от возмущения.
- Что? Ба, ты сказала, что есть ещё кое-что.
- Дети, выходя из-под родительского крыла, учатся сами справляться с жизнью.
- Я уж давно вышла, но так и не научилась.
- Не вышла. Ты до сих пор в её тени. Как и они все.
- Они?
- Игорёк с детства болеет. И его матушка просто с ума сходит от страха, а заодно уж спешит возвести вокруг него стены. Она вон задумала построить особую стерильную комнату, в которой Игорёк будет жить, получая по трубкам необходимое питание.
Ульяна представила и вздрогнула. С одной стороны, конечно, причины есть, но с другой – это же хуже тюрьмы получается.
- Его, как появилась болезнь, отделили от прочих, заперев в родном доме, а теперь вот и вовсе от мира отрежут. Ляля младшенькая. Родилась последышем и тоже слабою. Вот все вокруг её и вились, что матушка, что сестрицы. Из любви, конечно, да только, когда в той любви все вокруг твердят, что ты слаб…
