Вещая - страница 2

Она осторожно высвободилась.

* * *

Когда Марина нервничала, ей нужно было что-нибудь разобрать: счета, шкаф или папку на компьютере. В тот вечер она взялась за ящик в прихожей, куда ссыпали чеки, батарейки и запасные ключи. До этого часа ей удавалось не плакать. Стоило выдвинуть ящик, как захотелось сесть на пол.

На дне, под стопкой квитанций, лежал сложенный вчетверо лист из альбома.

Сначала Марина решила, что это забытая накладная. Потом развернула бумагу.

На листе восковыми карандашами были нарисованы трое: высокий мужчина в синей куртке, девочка с косичками и рыжая женщина в зелёном пальто. Над мужчиной крупно стояло «ПАПЕ». Внизу кривилось красное солнце. Ребёнок очень старался не выходить за край листа.

В правом углу автор поставил подпись: «Соня 7».

Марина села прямо на коврик у двери. У неё было зелёное пальто, у Кирилла — синяя куртка. Но ни одной девочки по имени Соня она не знала.

Она ещё раз посмотрела на рисунок, поискала сходство с собой у нарисованной женщины. У той были длинные рыжие волосы. У Марины — тёмные и прямые.

У рисунка не было никакой волшебной силы. Он был просто детским рисунком, сложенным и спрятанным там, где лежат ненужные квитанции. От этого становилось страшнее.

— Кирилл, — позвала она.

Он появился в дверях почти сразу и, увидев бумагу, остановился.

Несколько секунд никто не говорил.

— Кто такая Соня? — спросила Марина.

Он побледнел.

— Откуда это у тебя?

Марина невольно засмеялась, хотя ей хотелось плакать.

— Послушай, как ты говоришь. У тебя в кармане кольцо, за диваном заколка, в нашем ящике рисунок. И всякий раз ты спрашиваешь только, как я это нашла.

— Марин...

— У тебя есть ребёнок?

Кирилл открыл рот, но не произнёс ни слова.

— Не прошу тебя ответить за кого-то другого, — сказала она уже тише. — Но ведь ты хотя бы можешь ответить за себя.

— Могу, — сказал Кирилл.

Он по-прежнему молчал. И этого было достаточно.

Марина разгладила лист, прижав ладонью складки. Он отдёрнул руку, будто хотел забрать рисунок, но передумал.

— Всё, — сказала она. — Я больше ничего спрашивать не буду. Ты сам решишь, что мне можно знать.

Она прошла мимо него в спальню, достала дорожную сумку и начала складывать одежду.

Кирилл стоял в дверях.

— Не уходи.

— Я поеду к Лене.

— Я всё расскажу.

Марина застегнула сумку.

— Сейчас? — Марина оставила открытую сумку на кровати. — Или после очередного разговора с кем-то ещё?

Он прикрыл глаза.

— Мне нужно кое с кем поговорить, прежде чем рассказывать. Я не могу просто взять и вывалить всё на тебя.

— А рисунок прятать можешь, — сказала она. И только теперь застегнула сумку.

В подъезде пахло свежей краской и чьими-то жареными котлетами. Пока лифт поднимался, Марина смотрела на дверь собственной квартиры и ждала, что Кирилл выйдет следом.

Он не вышел.

В машине Марина долго сидела, положив ладони на руль. Потом набрала Лену.

— Можно я у тебя переночую?

— Что случилось?

— Я нашла рисунок. Детский. И, кажется, у Кирилла есть дочь.

Лена помолчала.

— Приезжай. Я чай поставлю.

Марина заплакала, когда двигатель уже работал, а дворники бессмысленно сметали с лобового стекла редкие снежинки. Не из-за неизвестной девочки. Ей было унизительно, что собственную жизнь она узнавала по вещам, которые кто-то забыл спрятать.

У Лены дома горел свет во всех комнатах. В прихожей сушились мокрые кроссовки, из кухни доносился запах жареной картошки, телевизор бубнил о погоде. Лена не стала задавать вопросов при муже и сыне. Молча забрала у Марины сумку, указала на ванную, потом поставила перед ней тарелку.