Вещая - страница 3

— Поешь хотя бы пару ложек. Ты сегодня вообще ела?

Марина попыталась вспомнить. Утром был кофе, днём яблоко, которое она так и не догрызла. Еда не лезла в горло, но она всё-таки взяла вилку.

Муж Лены, Андрей, заглянул на кухню и спросил, не нужно ли ему уйти в комнату. Марина покачала головой. Андрей достал из холодильника солёные огурцы, поставил банку на стол и ушёл, даже не поинтересовавшись, что произошло. За это Марина была ему благодарна больше, чем за любые слова сочувствия.

Позже, когда все разошлись спать, Лена расстелила ей диван в гостиной.

— Покажи рисунок, — попросила она.

Марина открыла фотографию. Лена приблизила экран, изучила буквы и маленькие фигурки.

— Слушай, — сказала она. — А почему ты решила, что женщина в зелёном пальто — это ты?

— У меня зелёное пальто.

— У половины города есть зелёные пальто. И рыжие волосы у неё нарисованы.

— Может, ребенок не умеет рисовать людей.

— Может, он вообще нарисовал прошлое, которое не имеет отношения к тебе. Ты сейчас складываешь все находки в одну картину. Только не заставляй себя верить в неё до разговора.

Марина забрала телефон.

— Ты думаешь, я выдумала кольцо и заколку?

— Нет. Я думаю, что Кирилл ведёт себя отвратительно. Но ты не обязана угадывать, почему. Пусть сам рассказывает.

За стеной Андрей сонно спросил, где его зарядка. Лена ответила: «Под подушкой, как всегда». Марина слушала их и неожиданно завидовала даже этой пустяковой перебранке. Там люди не боялись спрашивать друг друга о мелочах.

— Я не хочу жить подозрениями, — сказала она.

Лена села рядом.

— Тебе придётся выяснить правду, — сказала Лена. — А потом отдельно решать, что делать с тем, как он её скрывал. Не смешивай эти два вопроса.

В ту ночь Марина долго не спала. Из приоткрытой форточки тянуло морозным воздухом. На полу возле дивана лежала её дорожная сумка, застёгнутая так поспешно, что наружу торчал рукав домашней кофты. Она представила, как Кирилл входит в пустую спальню и видит, что половина её вещей исчезла. Стало жалко его, потом себя, потом обоих сразу.

Под утро пришло сообщение: «Я дома. Пожалуйста, напиши, что добралась».

Марина ответила только: «Добралась».

— Ты только не смейся, — сказала Лена на следующее утро. — У моей тётки есть одна женщина. В Ольховке живёт. К ней ездят, когда совсем запутаются.

Они сидели на кухне у Лены. Муж уже уехал за продуктами; за стеной сын смотрел урок английского, который вечно откладывал на выходные. Марина почти не спала, но продолжала держать остывший чай двумя руками.

— Психолог?

— Не совсем.

— Лена.

— Не совсем. — Лена замялась. — Баба Тася. У тётки отец как-то пропал. Она сказала искать возле старой пилорамы, там его и нашли. Я понимаю, это похоже на историю из интернета. Может, сама слышала что-нибудь. Но тётка до сих пор клянётся, что не говорила ей даже, куда он уехал.

— Ты серьёзно предлагаешь мне ехать к гадалке?

— Я предлагаю тебе хоть день не сидеть здесь и не перечитывать сообщения Кирилла. А ехать или нет — решай сама.

Марина скользнула взглядом по экрану: двенадцать непрочитанных сообщений. Последнее пришло час назад: «Я всё испортил. Скажи, где ты, поговорим». Невозможность сказать правду не мешала Кириллу просить о разговоре.

Она могла потребовать объяснения прямо сейчас. Но вчера он сам сделал всё, чтобы она ушла, а сегодня просил вернуться к разговору, которого так долго избегал.