Читать онлайн Алёна Шуйская - Вещая

Кольцо выпало из кармана, когда Марина искала ключи от машины.

Кирилл сам попросил забрать из его пальто связку с зелёным брелоком: утром оставил машину во дворе, а теперь не успевал отвезти её к шиномонтажу. Марина искала ключи одной рукой, другой держала телефон между ухом и плечом. Через сорок минут начинался урок свадебного танца. Преподаватель уже дважды предупреждал, что пропущенные занятия не переносит.

Ключи нашлись сразу. Вместе с ними на пол прихожей упал тонкий золотой ободок.

Он звонко ударился о плитку и покатился под обувную полку.

Марина присела и подцепила кольцо из-под полки кончиками пальцев. Тёплое жёлтое золото, крошечный прозрачный камень, царапина возле оправы. На внутренней стороне что-то было выгравировано. Она повернула ободок к лампе.

Там стояли две буквы и дата.

«К. К. 14.08.17».

Первая буква могла означать Кирилла. Эта мысль пришла ей сразу — нелепая, почти детская. Следом пришла вторая: в августе семнадцатого они ещё не знали друг друга. Их свадьба назначена на двадцать первое декабря, меньше чем через месяц. Ничего из этого не объясняло, почему кольцо оказалось в кармане его пальто.

За три года Кирилл рассказывал ей о неудачных свиданиях, работе в другом городе и даже о том, как однажды по глупости взял кредит на старый мотоцикл. О кольце он не говорил.

Телефон завибрировал в руке.

«Ключи нашла? Я задержусь, не жди к ужину».

Она набрала: «А кольцо чьё?» — и стёрла. Спросить через сообщение означало провести весь день, разглядывая две галочки под вопросом. Марина положила телефон экраном вниз.

Кольцо осталось на комоде рядом с образцами свадебных приглашений. На светлом картоне зелёная веточка обнимала слова «Кирилл и Марина». Утром Марина придирчиво выбирала оттенок бумаги. Теперь ей хотелось убрать карточки, но она не знала, куда.

Из студии танцев позвонили через полчаса. Марина сбросила вызов и отправила извинение. Ключи от машины так и лежали у входной двери.

Кирилл пришёл около десяти. В дверях он на ходу снимал шарф, сердито ругал пробку на выезде из города и пах морозом и горячим кофе из автомата. Он был высокий, с вечно растрёпанными тёмными волосами и привычкой сначала улыбаться, а потом здороваться.

— Ты чего не спишь? — спросил он. — Я думал, после танцев сразу свалишься.

— Не поехала.

— Заболела?

Она молча показала на комод.

Кирилл посмотрел сначала на приглашения, потом на конверт со счетами. Кольцо он заметил последним. На одно мгновение у него застыло лицо — так быстро, что Марина могла бы решить, будто ошиблась, если бы не ждала именно этого.

— Где ты это взяла?

— В твоём кармане.

Он поставил сумку на пол.

— Не знаю, откуда оно здесь, — сказал он.

Марина подумала, что ослышалась.

— В кармане твоего пальто лежит кольцо с твоей буквой. И ты не знаешь, что это?

— «К. К.», — прочитал он, даже не взяв украшение в руки. — Такие инициалы у кого угодно могут быть.

— И дата. Ты даже не спросил, какая дата.

Он посмотрел на кольцо ещё раз, после чего перевёл взгляд на раковину в прихожей — куда угодно, только не на неё.

— Я сегодня с шести утра на ногах. Давай не сейчас.

— Тогда когда?

Кирилл прошёл на кухню и открыл холодильник. Внутри стояли кастрюля супа и контейнер с котлетами. Он долго смотрел на полку, потом зачем-то передвинул банку горчицы. Марина осталась в дверях.

— Это чьё кольцо, Кирилл?

— Я сказал: не знаю.

— Ты врёшь.

Он с силой захлопнул дверцу.

— А ты уже всё решила. Зачем тогда спрашиваешь?

Марина приготовилась услышать какое-нибудь неловкое, но понятное объяснение: коллега попросила отнести украшение ювелиру; старый знакомый оставил его в машине; он сам хотел показать кольцо мастеру. Кирилл вместо этого налил суп и принялся есть. Он даже не попытался придумать объяснение.

Ложка то и дело задевала край тарелки. Её звон раздражал сильнее, чем следовало.

— Если у тебя есть другая женщина, скажи сейчас. Не после того, как мы разошлём приглашения.

Ложка остановилась.

— Никого у меня нет.

— Тогда объясни.

— Мне нечего объяснять.

Кирилл отвёл глаза. Такой же взгляд бывал у него, когда из машины шёл подозрительный стук, а он говорил: «Ещё походит». Марина всегда злилась, что он тянет до последнего. Но машину можно было поставить в сервис.

Она вернулась в спальню и закрыла дверь. Через час Кирилл тихо постучал.

— Марин. Ну не надо так.

Она не ответила.

— Я правда не изменяю тебе.

Когда он снова постучал, Марина подошла вплотную к двери. Ей хотелось распахнуть её, потребовать ответа, не отпускать его, пока не заговорит. Она положила ладонь на ручку. За дверью Кирилл ждал. Марина так и не нажала.

Марина долго лежала без сна. За стеной открыли кран, звякнула чашка. Кирилл тоже не спал. Между ними оставалась одна дверь, которую он мог открыть, и одно объяснение, которого не давал.

Утром кольца на комоде не оказалось.

Кирилл ушёл раньше неё. На столе оставил кофе в термокружке и записку: «Не сердись. Сегодня поговорим».

Марина выбросила записку в мусорное ведро, а термокружку всё-таки взяла. На работе открыла её трижды, хотя уже знала, что кофе остыл. Он положил ей сахар, как всегда, без напоминания.

* * *

Марина работала в небольшой архитектурной фирме. Её официальная должность называлась «координатор проектов», а на деле она следила, чтобы подрядчики ничего не забывали, заказчики вовремя отвечали на письма, а дизайнеры хотя бы иногда открывали календарь.

Всё, что можно было измерить, записать или проверить, Марина предпочитала измерять, записывать и проверять. Она не считала это недостатком.

— Ты третий раз читаешь одну и ту же смету, — сказала Лена. Они дружили ещё с первого курса; теперь Лена работала в соседнем отделе и позволяла себе говорить вслух то, что остальные обходили молчанием. — Там цифры от твоего взгляда не поменяются.

Марина подняла голову.

— У Кирилла в кармане кольцо нашла.

Лена перестала жевать яблоко.

— Твоё?

— Нет.

— Ну и?

Марина пересказала вечер. Лена выслушала, вытерла руки салфеткой и спросила:

— А бывшие у него были?

— Конечно. Мы же не в школе познакомились.

— И что, о каждой он должен докладывать?

— Он сказал, что не знает, чьё кольцо.

— Это глупый ответ, — согласилась Лена. — И нехороший. Только из этого пока не следует, что он тебе изменяет. Может, в прошлом было что-то, за что ему до сих пор стыдно.

— Перед свадьбой?

— Как раз перед свадьбой люди иногда особенно боятся признаться в том, что натворили раньше.

Марина никогда не смотрела в чужой телефон и не проверяла, кому Кирилл ставит сердечки. Теперь она заметила, что знает пароль от его ноутбука, и испугалась не возможности его открыть, а собственного желания.

Вечером Кирилл вернулся к ужину. Привёз сырники из пекарни, спросил, какой трек они в итоге выберут для первого танца, и рассказал про замёрзший аккумулятор у соседа. Марина отвечала невпопад. Её бесило, что он помнил про сырники и не мог произнести несколько правдивых слов.

Наконец она сказала:

— Мы вчера не договорили.

Кирилл опустил глаза.

— Я знаю.

— Так давай.

Он долго молчал.

— Это из прошлого, — сказал он наконец. — Старая вещь. Я не хочу снова в это лезть.

— Твоя?

— Не моя.

— Ты кому-то покупал это кольцо?

Кирилл провёл ладонью по лицу.

— Марин, пожалуйста. Я разберусь и расскажу. Это не про измену. — Он сделал паузу, будто хотел добавить что-то ещё, но лишь сжал край салфетки. — Просто дай мне время.

— Уже связано.

Он хотел взять её за руку, но Марина убрала ладонь со стола.

— Я не спрашиваю, с кем ты встречался восемь лет назад. Я спрашиваю, почему кольцо оказалось в твоём кармане вчера.

— Я не могу сейчас объяснить.

«Не могу». Не «не хочу». Разница была небольшой, но Марина уцепилась за неё, как за последнюю возможность не думать о худшем.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда не говори мне, что всё в порядке.

Ночью они спали на разных краях кровати. Ни один не протянул руку к другому.

Через четыре дня Марина нашла заколку.

Марина вытаскивала плед из-за дивана, когда пальцы нащупали твёрдую мелочь. Розовая пластиковая бабочка, у которой на одном крыле облупились блёстки. В застёжке застрял длинный светлый волос.

Марина несколько секунд вертела находку, потом положила на ладонь.

У неё были тёмные волосы, собранные в короткий хвост, и она никогда не носила заколок-бабочек. У Кирилла, насколько ей было известно, тоже.

Это было бы смешно, если бы на комоде несколькими днями раньше не лежало чужое кольцо.

Марина обошла две комнаты, как будто объяснение могло прятаться за шкафом. Квартира принадлежала ей: родители помогли с первым взносом, остальное она шесть лет выплачивала сама. Год назад Кирилл перевёз сюда свои книги, нелепый торшер и кружку со сколотой ручкой. Тогда слово «наша» само вошло в разговоры. Сегодня она впервые подумала: а чья жизнь здесь на самом деле происходит?

Гостей было мало. На прошлой неделе приходили Лена с мужем, но их сын давно перерос возраст розовых бабочек. У Светы, сестры Кирилла, двое мальчишек. Марина мысленно перебирала всех, кто заходил к ним за последний месяц. Каждый раз возвращалась к тому, что Кирилл мог привести кого-то без неё.

Марина фотографировала бабочку для Лены, когда в замке повернулся ключ.

Кирилл вошёл с бумажным пакетом продуктов.

— А ты чего дома? — спросил он. — Я думал, к маме поедешь.

— Передумала.

Он поставил пакет на пол, заметил её руку.

— Что это?

— Ты мне скажи.

Кирилл узнал заколку. Марина не знала, как это доказать, но увидела: он уже приготовился объяснять находку раньше, чем спросил, где она лежала.

— Где нашла?

— За диваном.

— Может, от гостей осталось.

— Каких гостей?

— Не знаю, Марин. У нас людей мало бывает?

— Ты водил сюда кого-нибудь, пока меня не было?

— Нет.

Ответ прозвучал без заминки. Марина почему-то вспомнила, что на вопрос о кольце Кирилл, наоборот, долго молчал.

— Ты сейчас опять врёшь, — сказала она.

— Да что с тобой такое? Из-за какой-то дешёвой пластмасски устраиваешь допрос!

Марина ощутила, как щёки заливает жаром.

— Не из-за пластмасски. Из-за того, что ты от меня что-то скрываешь.

Кирилл вдруг устал. Это было видно по тому, как разом опустились его плечи.

— Да, — сказал он после паузы. — Я кое-что скрываю. Но с другой женщиной я не встречаюсь.

— Тогда скажи, что.

Он не ответил.

— Я не могу больше делать вид, что ничего не происходит.

— Дай мне немного времени.

— Сколько? До свадьбы? После? Когда мне кто-нибудь сам всё расскажет?

Кирилл сунул руки в карманы и отвернулся к окну.

— Неделю, — сказал Кирилл. — Дай мне одну неделю. Я должен сначала разобраться с людьми, которых это касается.

— А меня, значит, не касается? — спросила Марина. Он не ответил, и ей пришлось самой произнести срок, после которого всё станет окончательным.

— Ладно, — произнесла она. — Но если за неделю ты ничего не объяснишь, свадьбы не будет.

Он хотел возразить, но Марина разжала ладонь: розовая бабочка оставила на коже вдавленный след. Она сама не заметила, что всё это время сжимала заколку.

Кирилл обернулся.

— Не говори так.

— А как мне говорить?

Кирилл обнял её. Марина на секунду прижалась лбом к его свитеру и почувствовала знакомый запах стирального порошка. Он помнил, какой хлеб ей нравится и что перед самолётом она всегда нервничает. Однажды среди ночи повёз её к заболевшей собаке матери. Все эти вещи были правдой. И это молчание тоже.