Элиас закрепил трубку полосками пластыря, наложил герметизирующую повязку. Самое страшное было позади. Пневмоторакс устранен. Но в ране могли оставаться осколки, возможно, было повреждено легкое изнутри, могло быть внутреннее кровотечение. Для всего этого нужна была уже полноценная операция в стационаре. Здесь, на камнях, он мог только стабилизировать состояние.
— Он будет жить? — голос Гериханова дрогнул. Впервые за все время в нем послышались человеческие нотки. Отец спрашивал о сыне.
— Ближайшие час-два — да, — ответил Элиас, вытирая руки о почти чистый бинт. — Но ему нужна срочная эвакуация в нормальный госпиталь. У него может быть внутреннее кровотечение. Может развиться инфекция. Я сделал, что мог.
Генерал выдохнул. Он подошел к сыну, погладил его по голове, что-то тихо сказал на своем языке. Парень, кажется, потерял сознание, но дышал ровно.
Элиас стоял, глядя на эту сцену. В висках стучала кровь. Он спас сына человека, которого ненавидел больше всего на свете. Он сделал свою работу. И теперь наступало время развязки. Он знал, что обещание Генерала — пустой звук. Его не отпустят. Его будут пытать, а потом убьют. Значит, нужно было действовать. Прямо сейчас, пока они расслаблены, пока их внимание приковано к спасенному парню.
Он медленно, незаметно сунул руку в нагрудный карман. Пальцы сомкнулись на холодной стали скальпеля. Он осторожно вытащил его, спрятав лезвие в складке рукава. Никто не смотрел на него. Все столпились вокруг носилок. Часовой, что стоял у входа в ущелье, тоже отвел взгляд.
Вот он, момент. Нужно было решаться. Броситься на Генерала сейчас, когда он беззащитен? Слишком рискованно. Его тут же изрешетят. Нужно выиграть время, создать хаос, использовать темноту и рельеф.
И тут в его голове начал складываться план. План, основанный не на грубой силе, а на знании. На медицине. На том, чему его учили всю жизнь. Он — хирург. Его оружие — это не только скальпель. Его оружие — это понимание того, как работает человеческое тело. Где проходят артерии. Какие точки на теле вызывают парализующую боль. Какие препараты в его сумке могут стать ядом, а какие — снотворным.
Он вспомнил содержимое ранца Лены. Ампулы с инсулином. Их здесь быть не должно, инсулин не входит в стандартную боевую укладку. Но Лена была диабетиком. Она всегда носила с собой запас. Инсулин, введенный внутривенно здоровому человеку в большой дозе, вызывает гипогликемическую кому. Смертельную или близкую к ней. Действует быстро и незаметно. Это можно выдать за шок, за последствия ранения. А есть еще морфин. Пять ампул. Если вколоть все сразу — остановка дыхания.
Он посмотрел на Генерала. Тот стоял к нему спиной. Идеальная мишень. Вколоть морфин или инсулин в ягодичную мышцу через одежду — секундное дело. Никто даже не заметит. А потом, когда начнется паника, когда они попытаются понять, что случилось с командиром, у него будет фора. Несколько драгоценных минут.
Но это был слишком простой, слишком быстрый конец для Гериханова. Элиас хотел, чтобы он мучился. Чтобы он понял, кто его убил. Чтобы он увидел его глаза перед смертью.
Нет. У него будет другая тактика. Он использует свои знания, чтобы манипулировать врагом, сеять страх и паранойю, разобщать их. Он должен стать невидимым убийцей, призраком, который будет уничтожать их по одному.
Первый шаг — выиграть время и остаться наедине с Генералом под благовидным предлогом. И такой предлог у него был.
