Выжги меня из памяти! - страница 2

— Крис, пожалуйста... — Тимур мягко, но непреклонно перехватил руку, возвращая её обратно на мою половину постели. — Я правда не могу. С ног валюсь. Давай завтра, хорошо? После тренировки.

Повернувшись спиной, он натянул одеяло до плеч. Через пару минут его дыхание выровнялось — уснул.

А я осталась лежать в темноте, глядя на его широкую, такую родную и одновременно бесконечно чужую спину. Постель казалась выстуженной. Ощущение ненужности и какого-то липкого стыда обожгло изнутри. За пять лет наших отношений он ни разу не отказывался от близости. Никогда. Даже когда сдавал годовые отчеты, даже когда мы валились с ног от усталости после фитнеса.

Сон не шёл. Голова гудела от глупых, пугающих догадок. Примерно через полчаса я тихо, стараясь не шуршать простынями, сползла с кровати. Ноги сами понесли в прихожую — туда, где на вешалке сиротливо дремало кашемировое пальто.

Зачем я подошла к нему? Не знаю. Наверное, то был подсознательный зов опасности, который невозможно проигнорировать.

Протянув руку, я коснулась мягкой ткани. Вспыхнувший при встрече водоворот из запахов сырого дождя и кухонного орегано наконец утих, и теперь, в ночной прохладе коридора, пальто раскрыло свою настоящую, пугающую тайну. Я уткнулась лицом в воротник, ожидая почувствовать привычные горьковатые ноты табака и кедра.

Но вместо них ударил чужой, удушающе-сладкий аромат. Предельно концентрированный. Смесь дорогой пудры, приторной ванили и... белой лилии. Так пахнет женщина, которая сидела слишком близко. Женщина, которая обнимала моего мужа за плечи, оставляя этот след на его одежде. Чужой парфюм въелся в воротник — и я со стеклянной ясностью осознала, от чего именно Тимур так тщательно отмывался под тёплыми струями душа.

Я уставилась в потолок, не зная, что делать, и считая секунды в пустой тишине. Идиотская, наивная вера в то, что всё обойдется, никак не желала уходить. Нет. Не со мной. Это ошибка, недоразумение, всё скоро прояснится. Мир, который я так долго собирала, не может вот так просто рассыпаться. Я всё себе придумала. Скоро мы будем смеяться над этим.

Следующий день прошёл как в полусне. В фитнес-клубе на Ленинском всё шло привычным чередом — наша железная традиция. Мы синхронно разминались, Тимур привычно страховал на приседаниях, его ладони на моих бёдрах были крепкими и уверенными. Пока шли занятия в университете, я убеждала себя, что сошла с ума от глупой ревности, и теперь, глядя на его сосредоточенное, родное лицо, окончательно успокоилась. Но внутри всё равно щёлкал какой-то судорожный, опасный предохранитель. Мне отчаянно, до дрожи в пальцах, нужно было доказать самой себе: этот мужчина принадлежит мне. Целиком, без остатка. Ни одна не сможет дать ему то, что даю я.

Квартира встретила нас тишиной и согретым воздухом. Пока муж переодевался после тренировки и принимал ещё раз душ, я разогрела вчерашнюю лазанью. Аромат орегано и запеченного сыра снова заполнил кухню, прогоняя остатки ночных страхов.

— М-м-м, Крис, это божественно, — Тимур, уже в простых шортах и с влажными волосами, с аппетитом принялся за ужин. — Прости за вчерашнее. Правда, со мной ловить было нечего.

— Ничего страшного, Тим. Всё понимаю, — ответила я, грея ладони о чашку с чаем и глядя, как он ест. Мой мужчина. Домашний, родной, расслабленный.

Когда Тимур отодвинул пустую тарелку, сделал глоток остывающего чая и потянулся, чтобы поблагодарить меня, я не дала ему сказать ни слова. Тот самый опасный предохранитель внутри сорвало. Поднявшись, обошла кухонный остров и уверенно села к нему на колени, плотно обхватывая бёдрами талию.