Выжги меня из памяти! - страница 4

Но трещина сомнения никуда не делась. Она замерла во тьме, медленно, пугающе беззвучно расползаясь по швам.

После шести вечера я уже была дома. Приготовила лёгкий салат, но прикоснуться к нему не смогла — горло словно пережало узлом. Время ползло. Восемь. Девять — я в сотый раз проверила экран. Десять. На сообщения Тимур так и не ответил. Две серые галочки упрямо не хотели окрашиваться в голубой цвет. Мобильный был вне зоны доступа.

Я сидела в кресле в темноте, обняв колени, и смотрела на бесконечную змею автомобильных огней на Ленинском проспекте. Наша квартира, ещё три недели назад казавшаяся эталоном уюта и безопасности, сегодня ощущалась клеткой. Бездушной коробкой из бетона и стекла.

Щелчок дверного замка раздался, когда было уже за половину двенадцатого.

Я вздрогнула, быстро поднялась и вышла встречать. Тимур стоял, оперевшись плечом о стену, и с трудом стягивал правый ботинок. Галстук был развязан и торчал из кармана пиджака, верхняя пуговица рубашки оторвана, а волосы, обычно идеально уложенные, растрепались. От него за метр разило терпким коньяком, сигарным дымом и въедливым ресторанным шлейфом. Он был ощутимо, нагло пьян — «в хлам», если сказать попроще, но в кругу продажников это называлось «тяжёлым бизнес-ужином».

— О, Крис… Детка, ты не спишь? — он поднял затуманенный, блуждающий взгляд и глупо улыбнулся.

— Тим, где ты был? Я с ума сходила, телефон недоступен, — я шагнула ближе, протягивая руки, чтобы помочь снять пиджак.

Он шумно выдохнул, перехватил запястья и притянул меня к себе, опираясь всем тяжёлым телом. В его движениях не было прежней бережности — только хмельная, сытая развязность.

— Крис, ты не понимаешь… Это был не день, это была битва! — он громко рассмеялся мне в ухо, обдавая густым перегаром. — Мы дожали клиента. Два часа в ресторане уламывал их генерального. Он упирался как баран, но против нашего напора не попрёшь. Контракт в кармане! Босс завтра руку пожмёт.

Тимур самодовольно ухмыльнулся, сияя пьяным, агрессивным торжеством. Он прижал меня к себе сильнее, почти больно, и с гордостью выдохнул мне прямо в лицо:

— Мои пацаны в отделе — боги, Крис. Запомни это. Мы лучшие продажники в этой чёртовой столице. Мы можем продать абсолютно всё. Вообще всё в этом мире, кроме Родины, пожалуй!

Он снова громко рассмеялся, а у меня всё внутри словно окаменело. Трезвая, безжалостная мысль на секунду вытеснила страх. «Абсолютно всё?» — застряло в мыслях навязчивым репитом. Со стеклянной, жуткой ясностью я вдруг поняла: ради красивой жизни и цифр на банковской карте эти люди действительно способны продать что угодно. И собственную душу, и меня вместе с ней.

— Пойдём в спальню, Тим. Тебе нужно лечь, — тихо сказала я, высвобождаясь из его хватки.

— Да… Спать. Я труп, Крис. Просто труп.

Он даже не стал разуваться до конца — небрежно скинул левый ботинок прямо посреди коридора. Кое-как дошёл до кровати, рухнул на неё в брюках и несвежей рубашке. Ни о каком душе, ни о каком ужине речи даже не шло. Через минуту комната наполнилась его тяжёлым, хмельным храпом.

Я осталась стоять у края постели. Медленно опустилась на свою половину, не раздеваясь. И в ту же секунду меня накрыло.

Из-под его головы, от воротника рубашки, от раскинутых рук нагло, густо и торжествующе поднимался тот самый запах. Вчера я надеялась, что мне показалось. Что дождь смыл этот кошмар. Но сейчас, в закрытой комнате, пудровая ваниль и приторно-сладкая лилия пропитывали воздух ядом. Этот парфюм въелся в его кожу. Он притащил чужую женщину в нашу постель, даже не удосужившись смыть её следы.