ЯКУТОП - страница 6

В пятницу утром, когда Илья после завтрака проходил мимо доски объявлений в холле учебного корпуса, он увидел свежий лист, приколотый поверх старого расписания факультативов. Крупными буквами сверху значилось: «Лыжный поход, обязательно для всех классов». Ниже шли время сбора, список снаряжения, маршрут по просеке до поворота на речку и обратно. Подпись — Виктор Петрович.

— О, началось, — сказала Настя, остановившись рядом и читая через его плечо. — Говорили же, что зимой у нас этого добра будет много.

— Я думал, пронесёт, — ответил Илья, не отрывая взгляда от бумаги.

— Не в этой школе. — Настя улыбнулась уголком рта и поправила рюкзак на плече. — Держись рядом со мной на лыжне, ладно? Я не быстро хожу, зато ровно. А то отстанешь, Петрович будет орать на весь лес.

— Договорились, — сказал Илья и вдруг поймал себя на том, что почти рад этому разговору, рад тому, что кто-то вообще предложил держаться рядом, а не просто прошёл мимо.

После уроков, когда короткий зимний свет уже начал гаснуть за окнами, Илья задержался в классе один, собирая тетради. Он подошёл к окну, прижался плечом к холодному откосу и посмотрел наружу. За школьным забором, за узкой полосой расчищенного двора, начиналась тайга — она тянулась отсюда и, насколько хватало взгляда, не заканчивалась нигде, сливаясь на горизонте с низким серым небом. Снег лежал ровно, нетронуто, если не считать старой лыжни, уходившей куда-то вглубь между соснами и пропадавшей из виду уже через сотню метров.

Он подумал, что где-то там, под этим снегом, наверняка есть овраги, завалы, может быть, старые просеки. Что завтра, в пятницу, весь класс встанет на лыжи и пойдёт этим маршрутом, который сейчас выглядел на объявлении всего лишь строчкой с указанием времени и места сбора.

Лес за оградой стоял неподвижно, терпеливо, будто ждал этого дня так же, как и школа — ждал пятницы, когда к нему наконец придут.

Снег за ночь намело почти по колено, и двор перед учебным корпусом, расчищенный ещё в шесть утра, к половине девятого уже снова затянуло тонкой белой плёнкой. Илья стоял у лыжной стойки, щурясь на низкое солнце, которое висело над тайгой едва ли на ладонь выше деревьев и, казалось, не собиралось подниматься дальше. Мороз был сухой, колкий, пробирался в рукава, если не затянуть манжеты, а дыхание класса, выстроившегося в неровную шеренгу, поднималось над головами единым облаком пара.

Лыжи им выдали накануне — с потёртыми креплениями, пахнущие мастикой и складским сукном. Илья затянул ремни на ботинках, посмотрел, как это делают другие, и повторил, стараясь не слишком заметно подглядывать.

— Равняйсь, — сказал Виктор Петрович, хотя никто и не думал ломать строй. Учитель физкультуры был невысокий, плотный, в оранжевой куртке, и говорил всегда так, будто обращался не к шестнадцатилетним подросткам, а к целому взводу. — Маршрут сегодня простой. Идём по просеке, прямо, никуда не сворачивая, до поворота на речку. Там разворот и обратно тем же следом. Два часа туда-обратно, без геройства.

Он обвёл строй взглядом, задержался на Илье на секунду дольше, чем на остальных, и Илья понял, что поводу него, видимо, есть сомнения — физику любит, на физкультуре держится так, будто лыжи видит впервые.

— Кто отстаёт — не геройствует, а кричит. Лес большой, я по нему бегать за каждым не собираюсь.

Настя подошла и встала рядом, поправляя шапку.