За колонной - страница 2

мешка фасоли. Он передал. Да. Кажется, передал. Наверняка. Но теперь это почему-то казалось неважным. В голове звучала струна. Первая. Та самая. Он пытался воспроизвести её голосом. Получалось плохо. Маттео замедлил шаг. Попробовал снова. Теперь ближе. Он запомнил звук. Эта мысль поразила его. Звук исчез. Его больше не было. Но Маттео всё ещё

слышал его. Не ушами. Где-то внутри.

На рынке отец стоял возле тележки. Даже издалека Маттео понял, что произошло что-то не-хорошее. Покупателей возле прилавка не было. Отец ждал его. Руки скрещены на груди.

Маттео остановился. Теперь хотелось развернуться. Но бежать было некуда. Он подошёл.

— Где был?

— У Бертини.

— До Пизы ходил?

— Нет.

— Тогда почему тебя не было столько времени?

Маттео молчал.

— Я спрашиваю.

— Я…

Отец шагнул ближе.

— Что?

Маттео мог соврать. Он уже придумывал. Бертини не было на месте. Бертини разговаривал с

покупателем. Бертини велел ждать. Но почему-то не сказал ничего из этого.

— Я смотрел скрипку.

Отец несколько секунд не понял.

— Что?

— Скрипку.

— Какую скрипку?

Маттео показал в сторону улицы.

— В лавке.

Отец смотрел на него.

Потом медленно провёл ладонью по лицу. Маттео знал этот жест. Так бывало перед тем, как

отец начинал по-настоящему сердиться.

— Я послал тебя работать.

— Я сходил к Бертини.

— Я послал тебя туда и обратно.

— Я вернулся.

— Через час.

Маттео не знал, прошёл ли час. Ему казалось, что в лавке он пробыл несколько минут.

— Там была скрипка.

Отец схватил его за плечо. Не сильно. Но пальцы были тяжёлыми.

— Я услышал.

— Она…

— Мне всё равно.

Маттео замолчал. Отец отпустил его.

— Возьми корзину.

Маттео взял.

— И стой здесь.

До обеда отец больше с ним не разговаривал. Маттео подавал товар. Считал монеты. Насы-пал каштаны. Отгонял мальчишек, пытавшихся стащить луковицу. Но всё это время продолжал слышать звук. Иногда он исчезал. Тогда Маттео пугался. Ему казалось, что он забыл его.

Он замирал. И звук возвращался. Тонкий. Чистый. Длинный.

После полудня покупателей стало меньше. Отец сел на перевёрнутый ящик и стал пересчитывать деньги. Маттео смотрел на монеты. Одна медная монетка лежала отдельно. Он представил себе витрину. Скрипку. Цена была огромной. Но цена состояла из монет. Из таких же.

Мысль была простой. Настолько простой, что Маттео удивился, почему не понял этого сразу.

Если собрать много монет, скрипку можно купить. Он ещё не знал, сколько лет понадобится.

Для девятилетнего мальчика разница между месяцем и пятью годами была не очень понятна.

Главное заключалось в другом. Скрипка имела цену. Значит, она не была невозможной.

Отец заметил его взгляд.

— Что?

— Ничего.

— Тогда не считай мои деньги глазами.

Маттео отвернулся. Вечером они складывали остатки товара. Домой шли той же дорогой.

Маттео специально смотрел в другую сторону, когда они проходили рядом с улицей, где находилась музыкальная лавка. Он боялся, что отец заметит. Но в последнюю секунду всё-таки

повернул голову. Витрина была уже тёмной. Скрипка едва виднелась за стеклом. Отца он не

видел и поэтому не заметил, что тот тоже посмотрел туда.

Дома мать поставила на стол миску жидкого супа. Бьянка рассказывала что-то про соседскую

кошку. Маттео почти не слушал. После еды отец чинил ремень на тележке. Мать штопала рубашку. Маттео сидел у окна. На столе лежала деревянная ложка. Он взял её. Положил себе на

левое плечо. Представил, что это скрипка. Правой рукой провёл по воздуху. Ничего. Он повторил. Закрыл глаза. Вспомнил движение седого хозяина лавки. Левая рука держит инструмент. Правая ведёт смычок. Маттео снова услышал звук.