За колонной - страница 5
Он побежал. Лавка была открыта. Скрипка лежала на том же месте. Маттео остановился перед витриной и почувствовал такое облегчение, словно боялся, что за ночь она исчезнет. Хозяин сидел внутри за столом. Он увидел мальчика, но ничего не сказал. Маттео прижался
ближе к стеклу. Сегодня инструмент выглядел иначе. Солнца не было, и лак казался темнее.
Маттео достал две монеты. Положил их на ладонь. Потом посмотрел на скрипку. Две. Цена
не стала меньше. Маттео всё равно улыбнулся.
Дверь открылась.
— Решил купить?
Хозяин стоял на пороге. Маттео быстро спрятал деньги.
— Пока нет.
— Жаль. Я уже собирался закрыть лавку и уехать жить в Рим.
Маттео не понял, шутит ли он.
— А вы её долго будете продавать?
— Пока кто-нибудь не купит.
— А если никто?
— Тогда долго.
Это обнадёживало.
— А если кто-нибудь придёт завтра?
— Продам завтра.
Маттео нахмурился.
— Нельзя.
— Почему?
— Я ещё не накопил.
Хозяин засмеялся. Маттео обиделся.
— Чего вы смеётесь?
— Извини.
Но мужчина продолжал улыбаться.
— Сколько накопил?
Маттео поколебался. Потом показал монеты. Хозяин посмотрел на них.
— Хорошее начало.
Маттео ждал насмешки. Её не было.
— Если я буду приносить вам деньги, вы её никому не продадите?
— Нет.
— Почему?
— Потому что это лавка, а не благотворительное общество.
— Но я буду платить.
— С такой скоростью ты расплатишься, когда у меня будет борода до колен.
Маттео посмотрел на его короткую седую бородку.
— Я могу быстрее.
— Это похвально.
— Значит, будете ждать?
— Нет.
Маттео сжал губы. Хозяин заметил.
— Послушай, мальчик. Ты хоть знаешь, зачем тебе скрипка? Вопрос показался Маттео
странным.
— Чтобы играть.
— Ты умеешь?
— Нет.
— Учитель есть?
— Нет.
— Тогда для чего тебе именно эта?
Маттео посмотрел в витрину. Ответ был очевиден.
— Потому что она моя.
Хозяин перестал улыбаться.
— Вот как.
Маттео испугался собственных слов.
— То есть… не моя. Пока.
Мужчина прислонился к дверному косяку.
— Как зовут тебя, я помню. Маттео Ферри.
Маттео кивнул.
— А меня — синьор Витторе.
— Вы их делаете?
Маттео показал на инструменты.
— Некоторые чиню. Некоторые продаю. Иногда делаю.
Последнее слово Маттео услышал особенно ясно.
— Делаете?
— Да.
— Как?
Синьор Витторе пожал плечами.
— Беру дерево. Убираю всё лишнее. Остаётся скрипка.
Маттео посмотрел на него недоверчиво.
— Так не бывает.
— Конечно, не бывает.
Мужчина снова усмехнулся.
— Но если рассказать тебе всё, мы простоим здесь до Рождества.
Маттео шагнул ближе.
— А из какого дерева?
— Из разного.
— Из любого?
— Нет.
— Почему?
— Потому что дерево тоже имеет голос.
Маттео замер.
— Дерево не говорит.
— Большинство людей тоже много говорят и всё равно ничего не говорят.
Теперь Маттео точно понял, что хозяин издевается. Синьор Витторе взял возле двери тонкую
дощечку.
— Слушай.
Он постучал костяшкой пальца. Тук. Протянул Маттео другую.
— Теперь эту.
Тук. Маттео нахмурился.
— Они разные.
— Вот.
— Первая выше.
— Вот.
Синьор Витторе посмотрел на него уже не смеясь.
— Хорошие уши.
Маттео хотел спросить ещё что-то, но на дальнем конце улицы ударил колокол. Он вздрогнул. Отец.
— Мне надо идти.
— Беги.
Маттео уже вышел, когда обернулся.
— Синьор Витторе!
— Что?
— Не продавайте её сегодня.
— Сегодня?
— Сегодня.
Хозяин лавки развёл руками.
— Постараюсь пережить этот убыток.
Маттео побежал. Он вернулся позже, чем должен был. Не намного. Но Джованни умел замечать такие вещи.
— Где был?
— У сапожника.
— Долго он с тобой беседовал.
Похожие книги
Ему пятнадцать. Германия уже проиграла войну, но Маттиас Крюгер об этом ещё не знает — или не хочет знать. Раненый воспитанник Гитлерюгенда остаётся один в разрушенном доме. Патроны закончились. В руке — граната. Его учили, что плен хуже смерти, сомнение равносильно предательству, а настоящий немец должен погибнуть, но не сдаться. И тогда в комнату входит советский солдат. Маттиас ждёт ненависти, издевательств, выстрела. Вместо этого русский говорит с ним по-немецки и цитирует Гёте. Так начинается война, к которой мальчика никто не готовил. Война внутри него самого. «Как нас учили умирать» — историко-психологический роман о ребёнке, которого сделали солдатом, и о мучительном возвращении к самому себе.
Matthias ist neun Jahre alt, als Uniformen, Märsche und große Worte ihm zum ersten Mal das Gefühl geben, Teil von etwas Bedeutendem zu sein. Er beneidet die Soldaten, die an die Front ziehen, und fürchtet nur eines: dass der Krieg zu Ende sein könnte, bevor er alt genug ist, daran teilzunehmen. Doch mit jedem Jahr bekommt der Krieg ein anderes Gesicht: ein jüdischer Freund verschwindet, der Bruder schreibt verstörende Briefe von der Front, der Vater nimmt noch einmal ein Gewehr in die Hand. Im Frühjahr 1945 ist Matthias fünfzehn – und plötzlich wird er selbst gebraucht. Ein Roman über Verführung, Zugehörigkeit, Schuld und die Frage, wann ein Mensch beginnt, selbst Verantwortung zu tragen.
Германия, 1930–1940-е годы. Семья Винтеров живёт обычной жизнью, пока политика постепенно не входит в школу, работу, дружбу и дом. Грета верит, что государство знает лучше. Её брат Пауль уходит на войну и всё глубже понимает цену приказа. Семью их еврейских друзей Леви лишают прав, дома и будущего, а Грета однажды узнаёт дату их депортации заранее — и молчит. Спустя годы она будет искать правду о судьбе Мириам, о смерти брата и о собственной ответственности. «Я ничего не знала» — роман не только о нацистской Германии, но и о том, сколько человеку достаточно знать, чтобы перестать быть просто свидетелем.
Великие люди совершили деяния, принесшие им вечную славу. Многие из них неплохо проявили себя и в любовных играх. Несмотря на положение, известность, обязанности, они слушались веления своего сердца. Одни считают это слабостью, другие – чрезмерной любовью к жизни и женщинам. Клод Дюфрен, историк, публицист, продюсер телевизионных передач, составил достойную галерею страстных любовников, среди которых Франциск I, Генрих IV, Людовик XIV, Виктор Гюго, Наполеон III, Оноре де Бальзак и др. Великие дела – великие страсти. Любовная жизнь знаменитых писателей и славных монархов, их чувственный «послужной список» показывает нам, что маленькой истории подчас не в чем завидовать большой.
Я приехала на химкомбинат доказать, что он травит людей. А оказалась в реанимации — сама отравленная, с кейсом собственной разработки и чужой жизнью на руках. Платон Северьянов, суровый реаниматолог и токсиколог, не привык уступать ни смерти, ни тем, кто считает себя хозяевами города. Он спасает меня, а я помогаю ему бороться за пострадавших рабочих. За дверями отделения требуют отдать пробы и замолчать. Внутри мы делим бессонные ночи, горячую пиццу и прикосновения, от которых страшнее, чем от угроз. Я привыкла полагаться только на себя. Но этот мужчина готов встать между мной и целым концерном. Только хватит ли нам времени защитить пациентов, сохранить правду — и не потерять друг друга.