За колонной - страница 7



Ответил мальчик.

— Я не тороплюсь.

Маттео замер. Он ожидал взрослого музыканта. Но играл ребёнок.

— Торопишься, — повторил мужчина. — Ты хочешь сыграть то, что ещё не научился слышать. Маттео приблизился к ближайшей колонне. Отсюда он увидел их. Мужчина стоял

вполоборота. Высокий, худой, в тёмной одежде. Перед ним — мальчик со скрипкой. На вид

почти ровесник Маттео. Может быть, на год старше. Очень худой. Тёмные волосы падали на

лоб.


Он держал инструмент под подбородком и смотрел на учителя с таким выражением, будто

сдерживал раздражение.

— Ещё раз, — сказал мужчина.

Мальчик поднял смычок. Маттео прижался к колонне. Первый звук заставил его забыть обо

всём. О рынке. О свёртке. Об отце. Даже о скрипке в витрине. Потому что сейчас инструмент

не лежал за стеклом. Он говорил.


Мальчик сыграл несколько тактов. Маттео не знал слова «такт». Не знал названий нот. Не

знал, что такое тональность, интервал, фразировка. Но слышал. Слышал, где музыка напрягалась. Где будто просила продолжения. Где мальчик снова чуть-чуть ускорил.


Учитель поднял руку.

— Стоп.

Скрипка замолчала.

— Где?

— Я знаю.

— Если бы знал, не сделал бы.

Мальчик недовольно отвёл глаза.

— Ещё раз.

Маттео невольно шепнул вместе с ним:

— Ещё раз.

Он тут же испугался собственного голоса. Никто не услышал. Мальчик снова начал. На этот

раз сыграл медленнее. И вдруг произошло нечто, чего Маттео не мог объяснить. Он заранее

знал следующую ноту. Не потому, что слышал эту мелодию раньше. Не слышал. Но предыдущие звуки как будто сами требовали определённого продолжения. Маттео услышал его

внутри. Через мгновение скрипка сыграла именно это. У него пробежал холод по спине. Следующая нота. Маттео снова попытался угадать. Не получилось. Потом ещё одна. Эту он почувствовал. Скрипка подтвердила. Маттео перестал дышать. Мальчик закончил. Учитель

долго молчал.

— Лучше.


Ученик опустил скрипку.


— Можно быстрее?

— Когда научишься играть медленно.

— Я умею медленно.

— Ты терпеть не умеешь.

Мальчик усмехнулся.

— Это другое.

Учитель тоже едва заметно улыбнулся.

— Для музыканта — нет.

Маттео посмотрел на лицо мальчика. В нём было что-то странное. Не красота. Не доброта.

Не то, что обычно замечают во внешности ребёнка. Он выглядел так, словно всё время о чём-то думал. Даже когда молчал. Особенно когда молчал.


Учитель отошёл к небольшому столику, где лежали бумаги. Маттео заметил движение ученика. Тот провёл пальцем по струне. Тихо. Почти беззвучно. Потом быстро сыграл несколько

нот. Совсем не те, что велел учитель. Быстрые. Резкие. Словно хотел доказать что-то самому

себе.

— Я слышал.

Мальчик невинно опустил смычок.

— Что?

— Именно поэтому у тебя сегодня всё рассыпается.

— Но получилось.

— Случайно.

— Два раза подряд?

Учитель повернулся.

— Никколо.

Маттео впервые услышал имя.

Никколо.

Оно ничего ему не сказало.

— Если хочешь научиться фокусам, иди на площадь. Если хочешь научиться музыке — делай

то, что я говорю.

Мальчик ничего не ответил. Но в его глазах осталось упрямство. Маттео вдруг почувствовал

к нему неприязнь. Совершенно неожиданно. Этот Никколо имел скрипку. Имел учителя.

Имел право стоять здесь и играть. И всё равно спорил.


Маттео сжал свёрток. Ему захотелось выйти из-за колонны и сказать:

«Если ты не хочешь слушать его, отдай скрипку мне». Мысль была настолько сильной, что

он почти сделал шаг. Но тут ученик повернул голову. Прямо в его сторону. Маттео отпрянул