Читать онлайн Марк Вельский - За три часа до смерти

ЗА ТРИ ЧАСА ДО СМЕРТИ

Марк Вельский

Вера Лебедева попросила не записывать имя дочери.

— Её зовут как угодно. Напишите «ребёнок». Пожалуйста.

Майор полиции Андрей Поляков подвинул к себе лист с объяснением. Женщина сидела напротив него, не снимая пальто. Тёмно-синий воротник был поднят, словно в кабинете дуло. Из-под рукава выглядывала узкая полоска пластыря.

— Возраст ребёнка указать придётся, — сказал он. — Имя в объяснении сейчас не обязательно. Вы хотите рассказать об угрозах в отношении вас. Давайте с этого и начнём.

— Ей двенадцать.

— Сейчас она где?

— У моей матери. Это безопасно.

Поляков отметил адрес матери на полях. Вера ответила слишком быстро и теперь смотрела на дверь, будто боялась, что она откроется.

Было семь часов сорок две минуты вечера. За дверью дежурной части разговаривали двое мужчин: один настаивал, что у него украли самокат, другой объяснял разницу между кражей и забытым возле магазина имуществом. Принтер время от времени втягивал бумагу с сухим треском. В кабинете пахло кофе из автомата и мокрой курткой, которую Поляков оставил на спинке стула.

— Ваш муж сейчас живёт с вами?

— Формально мы женаты. Уже три месяца — нет. Он снял квартиру у «Войковской». Приходит, когда захочет.

— У него есть ключ?

— Был. Замок я поменяла.

— А сегодня?

Вера посмотрела на его ручку.

— Сегодня он сказал, что успеет войти раньше полиции.

Поляков записал фразу дословно.

За девятнадцать лет в этом отделе Поляков слышал угрозы, которыми люди только пытались напугать. И другие — после которых приезжала скорая. Он перестал считать, что различает их по голосу.

— Как он это сказал?

— По телефону. В семнадцать двадцать шесть. Запись есть.

Она положила на стол мобильный. Экран был в трещине, пересекавшей фотографию девочки в жёлтой куртке. Вера открыла список вызовов, нашла аудиофайл, но воспроизвести не решалась.

— Можно я сначала расскажу, почему записывала?

— Конечно.

— Он уже приезжал. Во вторник. Стучал так, что соседи вызвали охрану. Я тогда не открыла. Он говорил через дверь, что заберёт Соню. Я включила запись. Думала, если всё повторится, у меня будет доказательство.

Имя дочери она произнесла сама и тут же замолчала. Поляков ничего не исправил в документе. На столе уже лежало первоначальное заявление, принятое дежурным. Там было записано только, что супруг угрожает убийством и требует вернуть ребёнка в прежнюю квартиру.

— Заявление зарегистрировано. Но я не могу пообещать, что сегодня же запретят ему подходить к вам. Если он появится, сразу звоните в экстренные службы. И, Вера Сергеевна, не возвращайтесь завтра в квартиру одна.

— Я туда и не собираюсь.

Поляков поднял глаза.

— Тогда почему вы так боитесь, что он войдёт?

— Потому что завтра мне всё равно придётся приехать домой.

— Зачем?

— Там документы. И лекарства матери. Она должна была забрать их ещё в среду, а я не смогла открыть квартиру. Ключи только у меня.

Вера произнесла это так, словно список дел на завтра был важнее всего остального. Под пластырем она снова потёрла запястье.

— Давайте послушаем запись.

Телефон произнёс мужским голосом:

— Я заберу то, что моё.

Затем женский голос: «Соня не вещь». Мужчина что-то ответил, звук сорвался, словно аппарат прижали к ткани. После короткой паузы он сказал уже отчётливее:

— Ты думаешь, бумажки тебя спасут? Я зайду. И ты не успеешь никого позвать.

Поляков сохранил запись с согласия Веры и уточнил, кто слышал прежние угрозы. Она назвала соседей, затем попросила вернуть телефон экраном вниз.

На вопрос, были ли побои, Вера ответила:

— В сентябре он схватил меня за горло. Следов не осталось. Я ходила в травмпункт из-за руки, но сказала, что упала.

— Справка сохранилась?

— В электронной карте, наверное.

— В какой травмпункт обращались?

Поляков записал название травмпункта и дату обращения. Вера машинально поправила рукав, закрывая синяк.

За дверью постучали. В щель заглянула старший лейтенант Мария Суркова.

— Андрей Сергеевич, дежурный просит вас на минуту.

— Через десять.

Суркова заметила женщину, кивнула и закрыла дверь. Вера проводила её взглядом.

— Она тоже всё услышала?

— Только то, что мы сейчас сказали.

— У вас здесь многие друг друга знают?

— Это районное отделение. Да, знаем.

Вера опустила голову. Она долго разглаживала большим пальцем край пластыря.

— Мой муж знает одного вашего сотрудника. Они вместе играют в футбол. Я не знаю фамилии. Он иногда говорил: «Если что, там свои».

— Как зовут сотрудника?

— Не знаю. Олег показывал фотографию с командой, там все в одинаковых майках. Лиц не разглядеть. Может, просто хвастался.

Олегу Лебедеву было сорок, он работал мастером-приёмщиком в автосервисе. В заявлении напротив графы «супруг» стояло его имя — единственное, которое Вера пока не просила скрывать.

— Можете переслать фото команды, если найдёте?

— Попробую.

Вера наконец сняла пальто. На предплечье проступала полоска пожелтевшего синяка. Поляков спросил, согласна ли она описать повреждение в объяснении.

Они дописали объяснение около восьми. Женщина читала каждую страницу медленно. На второй попросила заменить «семейный конфликт» на «угрозы со стороны супруга».

— Потому что конфликт — это когда мы оба ссоримся, — сказала она. — А я уже три месяца прошу его не приходить.

Поляков исправил формулировку и распечатал лист заново.

Она подписала страницы синей ручкой. Подпись состояла из большой буквы «Л», длинного нисходящего штриха и двух тесных петель. Поляков видел её трижды, пока принимал бумаги, но ни разу не задумался, как она устроена.

В дежурной части Вере выдали талон-уведомление о регистрации обращения. Она положила его не в сумку, а во внутренний карман пальто.

— Копию записи сохранили? — спросил Поляков.

— Да.

— И адрес матери записан верно?

— Верно.

Он дал ей телефоны служб помощи. Вера прочла лист до конца, сложила вчетверо и убрала рядом с талоном.

У выхода она остановилась.

— Можно попросить вас об одном?

— Смотря о чём.

— Не звоните Олегу сегодня. Соня у бабушки. Она очень боится, когда он приезжает. Я хочу забрать её утром в безопасное место, а потом уже пусть он отвечает на ваши вопросы.

Поляков не мог обещать за всех сотрудников. Он записал просьбу о том, чтобы с Олегом сегодня не связывались до обеспечения безопасности Сони, и сказал, что передаст её исполнителю.

Вера кивнула. Казалось, именно такого ответа она и ожидала.

— Спасибо, что хотя бы записали.

Она вышла в половине девятого.

У дверей её ждало такси. Поляков увидел через стекло, как она сверила номер машины с экраном телефона, обошла автомобиль сзади и только потом села. Эта осторожная последовательность почему-то запомнилась ему лучше, чем цвет её пальто.

Через три минуты он вернулся в кабинет и обнаружил на столе забытую серую перчатку. Второй перчатки не было.

Он вышел в коридор, но женщина уже уехала.

* * *

В двадцать один двенадцать Суркова принесла ему пакет с документами по другому материалу.

— Та женщина ушла? — спросила она.

— Ушла.

— Сильно напугана?

— Достаточно, чтобы прийти сюда.

— Муж?

— Муж.

Суркова положила пакет на край стола.

— Я видела его внизу.

Поляков поднял голову.

— Кого?

— Не знаю, он ли это. Мужчина стоял напротив входа, под навесом аптеки. Пока женщина оформляла талон, смотрел сюда. Потом сел в машину.

— Какая машина?

— Светлый универсал. Номер не заметила.

Поляков уточнил время. Суркова говорила тише обычного:

— Я не подумала, что это важно. Мало ли кто смотрит в окно.

— Теперь может быть важно.

Он открыл заявление Веры и ещё раз прочитал последнее предложение, написанное её рукой: «Прошу принять меры, поскольку опасаюсь за свою жизнь».

Сверху лежала серая перчатка. На указательном пальце была маленькая круглая дырка, аккуратно обмётанная чёрной ниткой.

Утром он собирался позвонить Вере и договориться, когда она сможет привезти фотографию футбольной команды.

Утро наступило, но до звонка он не добрался.

В пятницу, тринадцатого ноября, в пятнадцать ноль шесть Полякову позвонил дежурный.

— Андрей Сергеевич, вы вчера Лебедеву принимали?

— Принимал.

— Она погибла. Адрес сейчас сброшу. Следственная группа едет. Вас просят прибыть с материалом.

Поляков несколько секунд смотрел на экран. В списке входящих под последним вызовом стоял номер участкового пункта, куда он звонил утром по совершенно постороннему вопросу. На столе лежал запечатанный пакет с копией вчерашней аудиозаписи.

— Когда обнаружили?

— В четырнадцать пятьдесят две поступило сообщение. Женщина в подъезде. Предположительно насильственная смерть. Подробностей пока нет.

— Кто сообщил?

— Соседка. Всё у группы.

Он спросил номер квартиры, хотя адрес уже обещали прислать. После разговора взял служебный телефон и набрал Веру. Вызов прошёл, но ответил не человек — автоматическое сообщение о недоступности.

Поляков открыл вчерашний материал. Название улицы было записано без сокращений. Дом, корпус, этаж. Он в третий раз проверил цифры и только тогда понял, что медлит.

— Маша, — позвал он Суркову. — Поехали со мной.

* * *

Двор у дома Лебедевых представлял собой узкий прямоугольник между двумя кирпичными корпусами. Машины стояли вдоль бордюра в два ряда, у мусорной площадки рабочий разгружал деревянные поддоны. На скамейке возле подъезда сидела девочка лет девяти с самокатом. Она следила за автомобилем полиции без любопытства — как за неприятной вещью, которую хочется скорее переждать.

У входа дежурил патрульный. Поляков показал удостоверение и спросил, где следователь.

— На третьем. Только не ходите к квартире, пока не вызовут.

В подъезде пахло краской и сырой шерстью. Между вторым и третьим этажами кто-то недавно менял светильник: из стены торчал короткий участок белого кабеля. Поляков остановился на площадке второго этажа.

Всё случилось не в квартире. Это он понял по расположению сотрудников. Один снимал дверную ручку на лестнице, другой измерял расстояние до перил. У стены стояла раскрытая сумка, из неё виднелся угол аптечного пакета и сложенный детский дождевик.

— Андрей Сергеевич?

Ему навстречу вышла следователь Следственного комитета Инга Белова. Невысокая женщина в чёрной куртке, с тонкой папкой под мышкой. Поляков знал её по двум прежним делам. Она не терпела догадок, озвученных до осмотра, и никогда не повышала голос, чтобы заставить собеседника замолчать.

— Вы вчера принимали сообщение от Лебедевой?

— Я получил материал после регистрации и взял объяснение. Запись угроз приложена.

— Она говорила, что сегодня вернётся домой?

— Да. За документами и лекарствами матери. Я рекомендовал пока не возвращаться туда, где он её ищет.

Белова выдержала короткую паузу.

— Вы видели её после вчерашнего вечера?

— Нет.

— Разговаривали сегодня?

— Не успел.

— У вас был назначен созвон?

— Нет. Я собирался уточнить одну деталь.

Белова посмотрела в сторону третьего этажа.

— Я понимаю, что вы собирались ей звонить, — сказала Белова. — Но сейчас мне нужно знать, о чём она вас предупреждала вчера. С самого начала.

Поляков кивнул. Она провела его в квартиру соседки этажом выше, где можно было разговаривать, не мешая осмотру.

Хозяйку звали Тамара Петровна. Ей было шестьдесят восемь, она была учительницей русского языка на пенсии и говорила с такой точностью, будто отвечала на экзамене. На столе стояла кружка с остывшим чаем. Рядом — телефон в старом прозрачном чехле.