Зелье Мэри - страница 3

Это сработало. Сто попыток провала ради одного момента абсолютного успеха. Формула была найдена. Технология отработана.

Теперь оставалось выбрать объект.

Кто станет первым? Старый герцог, чьи деньги спасут ее семью от банкротства, если отец снова проиграет в карты поместье? Молодой наглый граф, смеющийся над ее любовью к математике? Или, может быть, тот самый русский князь Андрей, чья холодная вежливость бесит ее сильнее всего, потому что за ней она чувствует такую же зияющую внутреннюю пустоту, как и в себе?

Мэри подняла колбу на уровень глаз. Розовое сияние прошло сквозь хрусталь и окрасило ее собственные зрачки в цвет расплавленного рубина. Она смотрела на свое идеальное, демоническое отражение.

— Добро пожаловать в реальный мир, мальчики, — тихо сказала она пустой лаборатории. Улыбка, тронувшая ее губы сейчас, не имела ничего общего с салонной любезностью Прекрасной Мэри. Это была улыбка завоевателя, смотрящего на карту поверженного континента. — Отныне вы будете любить то, что я прикажу вам видеть. Я устала быть куклой. Пришло время стать богиней.

Она плотно завернула притертую стеклянную пробку. Розовое сияние слегка приглушилось, спрятавшись внутри сосуда, но продолжало сочиться сквозь поры хрусталя, окрашивая кожу ее пальцев в нежный персиковый цвет. Мэри бережно, как мать берет новорожденного, прижала колбу к груди.

Впереди был первый бал нового сезона. Там будет весь Париж. Весь зверинец снобов, лицемеров и охотников за состоянием. И среди них будет он. Тот, кого она выберет для первого испытания. Тот, кто сегодня вечером выпьет шампанское из ее рук и навсегда забудет, как смотреть на других женщин.

Мэри погасила газовые рожки один за другим. Лаборатория погрузилась в полумрак, освещаемый теперь только естественным лунным светом, преломленным синими фильтрами окон, и мягким, пульсирующим дыханием идеального розового зелья.

Она спустилась по винтовой лестнице обратно в свои покои. Утром горничная найдет на туалетном столике разорванное приглашение на сегодняшний ужин у Ротшильдов и новое платье из тяжелого лионского бархата цвета венозной крови. Вечером Прекрасная Мэри выйдет в свет. Но танцевать она будет не вальс. Свой собственный, смертельно красивый танец власти.

Утро после создания эликсира выдалось ослепительным. Париж, обычно серый от угольной копоти каминов и выхлопов первых паровых омнибусов, сегодня казался вымытым до блеска. Солнце заливало позолоту лепнины на фасадах улицы Варенн таким плотным светом, что воздух дрожал маревом. Но Мэри не видела этой красоты. Для нее утро началось с ледяного купания в мраморной чаше и жесточайшей инвентаризации рисков.

Она стояла перед огромным, в человеческий рост, венецианским зеркалом в своей гардеробной. Старая мадам Дюбуа суетилась вокруг, закалывая булавками складки тяжелого платья из лионского бархата цвета запекшейся крови — sang de boeuf. Тяжелая ткань поглощала свет, становясь почти черной в тени и вспыхивая глубоким багровым огнем там, где падал луч солнца.

— Вы бледны, мадемуазель, — прошамкала экономка, пытаясь затянуть шнуровку стального корсета еще на полдюйма. — Вам бы выпить горячего шоколада с перцем. Это разгонит кровь. И румян добавить нужно, господа кавалеры любят цветущее здоровье.

Мэри посмотрела на свое отражение холодно, отстраненно, словно изучала анатомический препарат. Румяна. Смешно. Никакой перец не разгонит ту арктическую стужу, которая сейчас текла по ее венам вместо крови. Эликсир лежал во внутреннем кармане ее шелкового ридикюля. Маленькая колба из толстого стекла, обернутая в черный бархат. Она весила меньше унции, но гравитационно притягивала к себе все мысли Мэри. Розовое сияние едва заметно просвечивало сквозь слои ткани, пульсируя в такт биению ее сердца.