Зелье Мэри - страница 5

Герцогский дворец на Елисейских Полях сиял ярче летнего полудня. Сотни газовых рожков горели в тысяче зеркал, создавая иллюзию бесконечного пространства, уходящего в геометрическую вечность. Звук настраиваемого оркестра — расстроенная скрипка давала фальшивую ноту "ля" — проникал даже сквозь толстые дубовые двери экипажа.

Мэри вышла из кареты последней. Она намеренно выдержала паузу, позволив всем менее значительным гостям войти внутрь. Правило высокого этикета гласит: королева не опаздывает, королева заставляет себя ждать. Ее расчет оправдался. Когда она ступила на красный ковер подъезда, толпа в вестибюле расступилась сама собой. Воздух стал густым. Мужчины поворачивались к ней плавно, механически, как подсолнухи за солнцем, забыв на полуслове о своих беседах. Женщины замерли, их улыбки превратились в застывшие маски зависти.

Она шла сквозь этот строй, высоко подняв подбородок. Внутри нее работал сверхточный сканер. Она анализировала реакцию среды. Те, кто находился ближе пяти шагов, дышали чаще. У пожилого посла из Пруссии дергался уголок глаза. Молодые лейтенанты гвардии забыли отдать честь проходящему мимо генералу. Аура зелья расширялась конусом, работая как акустическая система направленного звука, только вместо волн давления она посылала волны чистой биохимической предрасположенности.

Бальная зала встретила ее волной духоты, запаха розового масла и звона хрусталя. Герцог Арман, хозяин дома — тучный мужчина с лицом цвета старого портвейна и тройным подбородком — лично поспешил навстречу, протягивая пухлую руку. Его жена, высохшая герцогиня, осталась стоять у колонны, играя веером так судорожно, что казалось, он вот-вот рассыплется в щепу.

— Милая Мари! — прогудел герцог, склоняясь над ее рукой. От него пахло чесноком, табаком и страхом банкротства. — Какая радость… какая несравненная…

Он замолк на полуслове. Его маленькие поросячьи глазки, секунду назад бегавшие по залу в поисках кредиторов, остекленели. Он смотрел не на декольте Мэри, не на бриллианты. Он смотрел куда-то сквозь ее ключицы, в пустоту, и на его жирном лице расплывалось выражение благоговейного, почти религиозного экстаза. Губы дрогнули, беззвучно произнося одно слово: «Богиня».

Мэри спокойно высвободила пальцы из его влажной ладони. Эксперимент номер один прошел успешно. Зелье подавляет критическое мышление даже у самых циничных хищников этого серпентария. Теперь главное блюдо.

Она просканировала залу дальше. Цель должна быть идеальной. Не просто богатой, но обладающей реальной властью. Наследство без влияния — лишь корм для адвокатов. Ей нужен был рычаг, способный перевернуть мир.

И она нашла его у игорного стола, где шла партия в экарте по высоким ставкам. Виктор-Этьен де Моро. Единственный сын и прямой наследник герцога Армана. Двадцать четыре года, состояние оценивается в сорок миллионов франков, родословная чище воды в альпийском ручье. Высокий, широкоплечий, одетый с той нарочитой небрежностью, которую могут позволить себе только истинные аристократы. Лицо красивое классической античной красотой, но безнадежно испорченное выражением вселенской скуки и легкого презрения ко всему живому. Рядом с ним, вцепившись побелевшими пальцами в кружевную манжету его фрака, стояла девушка. Антуанетта Леклерк. Дочь нового сахарного короля. Пышнотелая, миловидная, вся сияющая здоровьем и глупостью. Официально объявленная невеста. Их помолвка была главной политической сделкой сезона.