Зелье Мэри - страница 4

Вчера ночью она была гением, творцом, алхимиком, взломавшим код самой природы чувств. Сегодня утром холодный рассудок химика взял верх над эйфорией. Формула работала идеально — это доказывал хотя бы тот факт, что старая мадам Дюбуа, находясь в одной комнате с открытым (пусть и плотно завернутым) флаконом последние полчаса, уже трижды пыталась погладить Мэри по руке и назвала «бедной сироткой», хотя прекрасно знала о состоянии счетов семьи де Вильнёв. Зелье испарялось даже через стекло. Оно создавало невидимый ореол эмпатии и абсолютного доверия. Если так действует на восьмидесятилетнюю женщину, прошедшую через революцию и три войны, то что оно сделает с двадцатилетним юношей, чьи гормоны кипят?

Нужно было менять протокол применения. Прямое употребление внутрь слишком рискованно. Смерть объекта от остановки сердца или превращение его в пускающего слюни идиота сорвет весь эксперимент. Кожа — вот идеальный проводник. Трансдермальный путь введения позволит контролировать дозировку с аптекарской точностью. Тепло человеческого тела само активирует летучие фракции состава.

— Достаточно, Дюбуа, — ровным голосом сказала Мэри. — Я могу дышать. Если я уплюсь в обморок посреди зала герцога Армана, тем лучше для сплетен. Скандал привлекает больше внимания, чем безупречная репутация.

Экономка отступила, обиженно поджав губы, но спорить не решилась. Прекрасная Мэри имела репутацию женщины со странностями, и перечить ей в вопросах туалета было бесполезно.

Когда шнуровка была закончена, а жесткий каркас юбок-кринолинов занял свое место, Мэри почувствовала себя запертой в позолоченной клетке. Бархатное платье сидело как доспех. Бриллиантовая ривьера перехватывала горло, буквально душила ее холодом камней. Каждый грамм драгоценностей был векселем, гарантией того, что кредиторы отца не придут описывать мебель завтра же утром. Семья балансировала на краю пропасти, и красота Мэри была единственным щитом между ними и долговой тюрьмой Консьержери.

Оставался последний штрих. Тест-драйв.

Мэри дождалась, пока Дюбуа выйдет за веером. Оставшись одна, она достала из потайного отделения секретера пустой флакон-спрей из граненого хрусталя — такие используют великосветские дамы для нанесения духов с ароматом фиалки или жасмина. Затем, действуя пинцетом из слоновой кости, она извлекла из черного бархата колбу с зельем.

Розовое свечение ударило по глазам даже сквозь закрытые веки. Жидкость внутри жила своей жизнью, медленно переливаясь, формируя крошечные воронки. Мэри приоткрыла пробку ровно на миллиметр. В нос ударил концентрированный запах всего самого прекрасного, что есть в мире — нагретой солнцем хвои, чистого хлопка, первой любви и спасения от гибели. Голова опасно закружилась. Она зажмурилась, взяла тонкую стеклянную трубочку и аккуратно, капля за каплей, перелила ровно два грана эликсира в хрустальный спрей. Долила нейтральным маслом жожоба, чтобы стабилизировать летучие соединения. Закрутила крышку.

На дне колбы осталось еще достаточно вещества для трех-четырех полноценных доз. Или для одного массового поражения, если вылить его в фонтан особняка.

Мэри вынула пульверизатор. Направила его на внутреннюю сторону левого запястья. Одно нажатие на грушу. Почти бесшумный, влажный «пшик». Микроскопическое облачко невидимых капель окутало кожу.

Эффект последовал мгновенно.

Кожа на запястье вспыхнула, словно ее прижали раскаленным клеймом. По нервным окончаниям вверх по руке побежал огненный импульс, ударил прямо в мозг, минуя все барьеры рациональности. Мэри пошатнулась, схватившись рукой за край туалетного столика. Мир вокруг на секунду потерял четкость. Она увидела саму себя глазами гипотетического наблюдателя — хрупкое создание из фарфора и боли, излучающее такую отчаянную, первобытную потребность быть понятой, что сердце должно было разорваться от жалости. Зелье начало работать, транслируя ее внутренний запрос вовне, искажая преломление света вокруг ее фигуры. Она быстро спрятала пульверизатор в ридикюль. Ожог на коже сменился приятным теплом, которое теперь будет служить медленным катализатором, постоянно подпитывая ауру.