94 дня - страница 2

Попробовал убрать её. Боль ударила от колена до живота, и я сразу перестал двигаться.

Никто меня не держал.

Под ногами была вода.

Она доходила до края сиденья, плескалась о левое бедро и с каждым движением забиралась под одежду всё выше. Над водой торчала спинка кресла. Сначала я решил, что своего, и не мог понять, на чём тогда сижу.

В ушах стоял тонкий непрерывный звон. Сквозь него доносился скрип. Где-то кричали, но я не понимал слов и даже не мог определить, рядом человек или снаружи.

Я поднял голову.

Окно находилось почти у моего плеча. За ним было серое с белыми пятнами. Оно двигалось отдельно от нас, поднималось, опускалось. Пахло топливом, мокрой обивкой и чем-то горелым.

Салон лежал под углом.

Нужно было выпрямиться, найти проход, встать. Я упёрся правой ногой в пол. Левая не пошла следом.

— Чёрт…

Я посмотрел вниз.

Штанина разошлась с наружной стороны бедра. Из мокрой тёмной ткани выступал серый металлический край, узкий, неровный. Вокруг него всё было красным. Другой конец исчезал под синей обивкой перекошенного соседнего сиденья.

Я приподнял колено, и металл двинулся вместе с кожей. Я зажмурился, открыл глаза. Начал дышать так быстро, что перестал видеть по краям.

Вода плеснула мне на живот.

Я схватился за пряжку ремня.

Большой палец нажимал на плоскую крышку, второй помогал, оба скользили. Я пытался вдавить её, пока из глубины звона не возникло чужое движение: пилот поднимал эту крышку вверх. Вверх, не внутрь.

Я поддел край ногтем.

Пряжка не поддавалась. Ремень натянулся под моим весом. Я висел на нём боком, а сиденье подо мной было не там, где должно находиться.

Пришлось упереться правой ногой сильнее. Подошва нашла погнутую перекладину. Я толкнулся, приподнял живот, и замок отпустил сразу.

Меня бросило влево.

Металл в ноге дёрнулся. Я вскрикнул, вцепился в соседнюю спинку и повис на ней, не зная, как вернуть бедро назад. Вода дошла до груди. Под курткой натянулся шнурок с документами.

За синей тканью я увидел второй конец обломка — короткий, сплющенный, уже оторванный от каркаса. Его удерживала обивка, сложившаяся вокруг неровного излома.

Я потянул ткань. Она не поддалась.

Я потянул ещё раз. Заболело плечо. Я сунул пальцы в разрыв и потянул в стороны, всё время стараясь не тянуть ногой.

Нитки треснули.

Сиденье качнулось, кусок ткани остался у меня в руке. Бедро больше не держало на месте, только в нём всё ещё торчал металл.

Я не стал его трогать.

Впереди было светлее.

Я видел рваный край пола, обрывок провода, белую изнутри обшивку. Дальше начиналась вода. Там, где только что сидели люди, самолёт кончался.

Надежда Сергеевна была там.

Я позвал, но из горла вышло что-то совсем короткое. При следующем крене вода ударила в рот, и я согнулся, кашляя. Светлое пятно впереди качнулось вниз.

Я оттолкнулся правой ногой и ухватился за ближайшее кресло. Левая повисла, согнутая, и каждое движение воды отдавалось в бедре. Я не мог поставить её на пол. Пришлось тянуть себя руками, держась за верхние края спинок.

Под ладонью хрустнул пластик. Кресло сложилось к соседнему, я потерял опору и на секунду ушёл лицом в воду.

Она была солёной.

Я вынырнул, ударившись затылком о стенку. Теперь голова кружилась сильнее. Вода вытекала из носа, мне хотелось сначала откашляться как следует, а уже потом двигаться. Самолёт не оставлял этого времени. Из разорванного пола шёл глухой шум, словно снизу открыли большой кран.