94 дня - страница 6

* * *

Когда я снова поднял голову, солнце оказалось в другом месте.

Не знал, спал я или просто лежал с закрытыми глазами. Раковина оставалась передо мной. Прозрачного существа не было.

С моря дуло. Мокрая куртка облепила спину, и меня трясло так, что зубы стучали друг о друга. Я попытался перевернуться на правый бок. Получилось со второй попытки.

По наружной стороне левого бедра разошлась штанина. Из разрыва торчал короткий изогнутый кусок металла. Один край, широкий и неровный, лежал почти поперёк ноги; другой выходил из-под надорванной кожи немного ниже. Между ними запутались нитки и синий лоскут кресла.

Я отвернулся к морю, потом заставил себя снова осмотреть рану.

Это не было похоже на ровную дырку из фильма. Всё слиплось, распухло, и я не мог понять, где кончается рана. Когда попробовал сдвинуть ногу, серый край качнулся вместе с кожей.

Кровь стекала по боку бедра к песку.

Кровь не била струёй, но я не знал, много ли её потерял в воде.

— Не трогай, — сказал я себе.

Рука уже двигалась к металлу. Остановил её в нескольких сантиметрах.

Я помнил, что вытаскивать нельзя. Кажется, нам говорили на занятиях, а я слушал вполуха. Сейчас этого хватило, чтобы отдёрнуть руку.

Кровь всё равно нужно было остановить.

Я расстегнул куртку. Под ней футболка тоже намокла, но ткань хотя бы не волочилась по камням. Подтянул нижний край, сложил в ладони и осторожно прижал возле раны, не налегая на металл. От прикосновения затошнило.

Пришлось лечь и смотреть на небо.

Руку не убирал.

Облака двигались быстро. В промежутках появлялась голубизна. Где-то в стороне скрипела ветка, и каждый скрип заставлял меня поворачивать голову, потому что так же звучал самолёт перед тем, как снова накрениться.

Я ждал, что кто-нибудь выйдет из деревьев.

Человек в форме. Женщина с водой. Кто угодно, кому можно сказать: у меня в ноге металл, я не знаю, что делать.

Лес оставался пустым.

Через какое-то время ткань перестала намокать так быстро. Я не поднял её посмотреть. Боялся, что всё начнётся снова. Лежал, прижимая ладонь, пока рука не затекла и не пришлось перехватить футболку иначе.

Только тогда вспомнил про телефон.

Он оставался в кармане куртки. Молния застегнулась наискось и не открывалась. Я тянул её одной рукой, второй продолжая держать ткань на ноге. Пришлось ухватить зубами язычок и повернуть карман так, чтобы не перекашивало.

Телефон выскользнул в ладонь мокрым и тяжёлым.

Стекло было разбито.

Я нажал кнопку. Потом держал её дольше. Повернул аппарат, протёр рукавом. Экран оставался чёрным.

— Давай.

Экран не загорелся.

В щели возле корпуса блестела вода. Я перевернул телефон, встряхнул, снова нажал. Потом перестал: от каждого движения в кармане плескалось, и стало понятно, что кнопка здесь уже ничего не решает.

Мама ждала сообщения после посадки.

Я положил аппарат на песок, потом поднял и завернул во внутренний край куртки.

Чехол под футболкой натирал грудь. Я вытащил его. Внутри виднелись паспорт и сложенные бумаги. У одного угла потемнело, но застёжка ещё держала. Я не стал открывать его мокрыми руками.

На этой вещи мама всё-таки настояла.

Я прижал чехол ко лбу. Пластик был тёплым, пах собой и ничем домашним. Сразу стало так больно, что я убрал его обратно.

Море шумело возле ног.

Сначала мне показалось — так же, как раньше. Потом волна дошла до места, где я оставил мокрый след локтя. Я посмотрел выше. До деревьев оставалось несколько метров. Перед ними тянулась неровная полоса старых листьев и обломков веток.