Акатизия - страница 2
Франческо Скеттино, капитан «Коста Конкордии», являл собой классический пример «эффекта бабочки» в социальных системах: его микродействия (решение пройти слишком близко к берегу) привели к макроскопическим последствиям (гибели 32 человек). Компания «Коста Круиз» была предупреждена о возможной катастрофе московской фирмой «Челфак» за месяц до аварии — но итальянцы отказались от встречи, посчитав финансовые претензии русских смехотворными.
В термодинамике неравновесных процессов это называется «игнорированием флуктуаций»: система продолжает двигаться по прежней траектории, пока флуктуация не достигает критической амплитуды — и тогда наступает коллапс. Сотрудник службы безопасности, смеявшийся над русским директором, был уволен через десять дней после аварии с формулировкой «за отсутствие профессионального мышления». Его жизнь, подобно траектории частицы в потенциальной яме, скатилась в локальный минимум: жена устроилась уборщицей в пиццерию, дочери покинули частную школу, а любовница Альфонсина Романо перестала делить с ним постель.
Рядом с портретом Скеттино висел портрет капитана южнокорейского парома «Севоль», Ли Чжун Сока. За два месяца до аварии в московское представительство компании пришло три письма от «Челфака» с предполагаемыми сценариями катастрофы. Во встрече было отказано. Результат: 288 погибших, 16 пропавших без вести — в основном школьники. Девочка Чжи Юн за два дня до поездки говорила бабушке, что ей не хочется на экскурсию. Родители настояли. Сейчас они жалеют — но во Вселенной нет механизма обратной связи, позволяющего отменить уже свершившееся событие.
Венчал экспозицию портрет командира аэробуса «М.Глинка»–A310 Вадима Свирко, который дал порулить самолетом своему пятнадцатилетнему сыну. Авиакатастрофа под Междуреченском унесла 75 жизней. За два месяца до трагедии в редакцию «Комсомольской правды» пришло письмо от четырнадцатилетнего школьника Ивана Москвы, адресованное сыну командира: с просьбой больше никогда не садиться за штурвал. Журналисты не поняли смысла послания. Письмо обнаружат через восемнадцать лет стажерка Лина Крайнева, спрячет в трусики-слипы с корректирующим эффектом и пронесет мимо охраны.
— С самым замедленным.— Что у вас в трусиках? — спросят охранники. — Бомба, — ответит она. — С замедленным действием?
На втором этаже лестничных маршей располагалась галерея фотографий катастроф XXI века: «Булгария», Чернобыль, Саяно-Шушенская ГЭС, «Фукусима-1», пожар в «Хромой лошади» (156 погибших). Венчал экспозицию российский Сухой Суперджет–100 и испанская коррида с тореадором на рогах быка.
Поднявшись на второй этаж, непосвященные посетители оказывались перед последней дверью, ведущей в офис. Но лишь немногие достигали этой точки — преградой служила маленькая столовая, или «харчевня», как ее называл персональный повар босса Василий Штурм. Он и персональный водитель Дмитрий Дымка (армейская кличка «Димка-невидимка») превратили ее в личные апартаменты. Все звали их Чуком и Геком — они были как сиамские близнецы, не полностью разделившиеся в эмбриональном периоде.
Вероятность рождения сиамских близнецов — примерно один случай на 200 000 родов. Вероятность такой дружбы, как у Дмитрия и Василия, была на порядок выше, но все же исчезающе мала в масштабах человеческой популяции. Они служили в ВДВ, в разведывательной роте, где курсантов обучают бальным танцам, этикету и манере поведения. Этот странный симбиоз эстетического и военных навыков позволял им оставаться собой в любых обстоятельствах.
Похожие книги
Его руки помнят всё: хруст чужих суставов, холод гаражного стола, запах солярки, въевшийся в кожу. Виктор Гордеев родился в рабочем районе Нижнего Новгорода, где силу доказывают локтем. Он построил себя сам. Без тренеров, без денег. Только гараж, самодельный тренажёр и тысячи часов абсолютного одиночества. Он пройдёт путь от подвальных турниров до вершины мирового армрестлинга, от шести поражений подряд до боли, которая остаётся навсегда. Но главный противник — не соперник. Главный противник — время. Сорок два года. Трещина в лучевой кости. И вопрос: «Кто ты без этой руки. »Хроника восхождения и угасания. От первого хруста победы до последнего проигрыша, где молодой феномен гасит легенду за три секунды.
Степь, 1872 год. Десятилетний сирота Желдермес находит в сундуке доску с девятью лунками и костяными шариками. Это тогыз кумалак — «алгебра кочевников», модель Вселенной, где каждый ход перераспределяет материю и время. Герой пройдёт путь от глинобитной мазанки до чемпионата империи, создаст «Звёздную книгу» и умрёт непонятым. Но его дело продолжат ученики. Учитель Қайсар в голодном 1930-м сыграет с палачом из НКВД в ничью — и тем спасёт себе жизнь. Девочка Айжан перед смертью сделает «ход в пустоту», нарушив все правила. А внучатый племянник Ерболат на руинах СССР возродит игру, когда никто уже не помнит её имени.
В октябре 1913 года педантичный петербургский чиновник Игнатий Оболенский получает таинственное задание: составить секретный свод о самых изощрённых аферах в истории России — от древних волхвов до современных мистификаторов. Цель — не осуждение, а постижение русской души через лукавство. Так начинается его охота за призраками прошлого: лже-царевичи, алхимики, финансовые пирамиды, гениальные самозванцы. Но вскоре грань между исследователем и соучастником стирается. Революция смешивает карты, и Оболенский оказывается перед выбором: хранить опасное знание, сжечь его или передать новым хозяевам жизни — тем, кто сам учится управлять людьми с помощью великого обмана.
“Рождение искусственной души: 2099 год” – это захватывающий роман о судьбе обычного человека, живущего на рубеже тысячелетий. В центре сюжета – его противостояние с могущественной Гильдией Искусственного Интеллекта, которая обвиняет его в сбои глобальной системы Земли. Герой книги занимается обучением искусственного интеллекта человеческим чувствам, и его жизнь меняется кардинальным образом, когда его обвиняют в преступлении. Чтобы спасти себя, он должен доказать существование души у человека, опираясь на реальные законы физики и математические формулы. Эта книга – увлекательное путешествие в мир науки и технологий будущего, где душа становится объектом исследования и главным ключом к пониманию человеческой сущности.
Под крики Золотовых и закатывания глаз Роберта, продолжение речи святого отца, она бежит к выходу из церкви, а я с улыбкой ей вслед смотрю. Красиво бежит, однако. Волосы по воздуху за ней струятся, а она свадебное платье задирает до середины бедер, а потом я ржу в голос, когда она Семи туфлей со своей ноги прям в рожу бросает, а через захват Дани и вовсе проскальзывает. - Моя уже. - спрашиваю у святоши. - Разве ей есть куда деваться, Диас. В документах распишусь за вас. Догоняйте свою жену, - вздыхает святоша и собирает свои вещи с алтаря. Усмехаюсь ему и иду за пташкой, которой даже имени не знаю, под крики Золотовых, возмущение Роберта на них за дочь строптивую и недолжное ее воспитание, под стоны хватающегося за нос Семи и смеющегося над ним Дани.