Акатизия - страница 3
Однажды в год, в день рождения Егора Гайдара, Иван Москва вручал Чуку и Геку запечатанные конверты, декламируя голосом протопопа Аввакума:
— Что такое счастье — каждый понимает по-своему. Но мы все вместе знаем, что надо много трудиться и крепко любить эту огромную землю, которая зовется Россией. Вы, парни, всей своей жизнью опровергаете афоризм: «Патриотизм — последнее прибежище негодяя».
Гулливер Бикила, партнер Ивана, усмехался:
— А в действительности их, так сказать, не твое, а как минимум шесть человек: Чук, каков он есть на самом деле; Чук, каким он сам видит себя; Чук, каким его видит Гек. То же самое с Геком. Царь наш небесный, концы в воду, деньги в землю.
— Чука, каким ему представляется его образ в сознании Гека, и Гека, каким ему представляется его образ в сознании Чука. Поэтому мои солдаты и сорятся с утра до вечера: их слишком много, а функциональных обязанностей мало.Иван усложнял картину до восьми персон:
Напротив входной двери офиса висела маленькая фотография Альберта Эйнштейна с высунутым языком. Иван Москва знал: Эйнштейн очень любил это фото.
— Он показывает язык всем нам! — отвечал Иван на вопросы. — Давайте примем это за аксиому, чтобы раз и навсегда не становиться занудами и радоваться жизни.
Вмонтированные в глаза гения на фотографии цифровые кинокамеры уже запечатлели внешность каждого любопытного, кто осмелился подойти слишком близко. Разочарование посетителя уступило бы место богатой игре воображения, узнай он, что только что побывал на пороге одной из самых уникальных и скрытных компаний в мире — ООО «Челфак».
Глава 9. Оловянные солдатики и теория игр
Деятельность компании «Челфак» заключалась в простой, на первый взгляд, аналитической работе. Десять сотрудников информационного отдела ежедневно рыскали по страницам гламурных журналов, желтой прессы, серьезных периодических изданий всего мира. Они прослушивали записи речей и выступлений известных персонажей, следили за их участием в теле- и радиопередачах. Слухи, сплетни, неадекватности поведения — все это обрабатывалось, отслеживалось и фильтровалось особым образом.
Сотрудников отдела — шестерых парней и четырех девушек в возрасте от двадцати двух до двадцати восьми лет — прозвали «оловянными солдатиками». Проработавшие в компании более года получали титул «стойких оловянных солдатиков» с материальными льготами и привилегиями: сертификат на двадцать тысяч евро и кассету с фильмом «Три дня Кондора» — о фирме из восьми сотрудников, занимавшихся сбором утечек информации о работе ЦРУ.
— Мы не работаем на ЦРУ, мы не работаем на ФСБ, — говорил Иван, вручая кассеты. — Поэтому нас не убьют, не украдут и даже не покалечат. Мы никому не интересны.
Он лукавил — но поймать его на вранье могли только Чук и Гек, которых на общие собрания не приглашали. Те сотрудники, кто был свидетелем странных событий, увольнялись по собственному желанию, уходили с повышением в крупные компании — или просто исчезали, не простившись с коллегами.
***
10 июня 2014 года, ровно в 10:00 по московскому времени, Иван Москва и Гулливер Бикила зашли в офис. Специфический шум из аналитического отдела — открытого пространства, разделенного перегородками на рабочие зоны, — действовал на них успокаивающе. Ивану нравилось, что все «оловянные солдатики» работают сообща, в одинаковом темпе, уходят на обед и возвращаются вместе.
Похожие книги
Его руки помнят всё: хруст чужих суставов, холод гаражного стола, запах солярки, въевшийся в кожу. Виктор Гордеев родился в рабочем районе Нижнего Новгорода, где силу доказывают локтем. Он построил себя сам. Без тренеров, без денег. Только гараж, самодельный тренажёр и тысячи часов абсолютного одиночества. Он пройдёт путь от подвальных турниров до вершины мирового армрестлинга, от шести поражений подряд до боли, которая остаётся навсегда. Но главный противник — не соперник. Главный противник — время. Сорок два года. Трещина в лучевой кости. И вопрос: «Кто ты без этой руки. »Хроника восхождения и угасания. От первого хруста победы до последнего проигрыша, где молодой феномен гасит легенду за три секунды.
Степь, 1872 год. Десятилетний сирота Желдермес находит в сундуке доску с девятью лунками и костяными шариками. Это тогыз кумалак — «алгебра кочевников», модель Вселенной, где каждый ход перераспределяет материю и время. Герой пройдёт путь от глинобитной мазанки до чемпионата империи, создаст «Звёздную книгу» и умрёт непонятым. Но его дело продолжат ученики. Учитель Қайсар в голодном 1930-м сыграет с палачом из НКВД в ничью — и тем спасёт себе жизнь. Девочка Айжан перед смертью сделает «ход в пустоту», нарушив все правила. А внучатый племянник Ерболат на руинах СССР возродит игру, когда никто уже не помнит её имени.
В октябре 1913 года педантичный петербургский чиновник Игнатий Оболенский получает таинственное задание: составить секретный свод о самых изощрённых аферах в истории России — от древних волхвов до современных мистификаторов. Цель — не осуждение, а постижение русской души через лукавство. Так начинается его охота за призраками прошлого: лже-царевичи, алхимики, финансовые пирамиды, гениальные самозванцы. Но вскоре грань между исследователем и соучастником стирается. Революция смешивает карты, и Оболенский оказывается перед выбором: хранить опасное знание, сжечь его или передать новым хозяевам жизни — тем, кто сам учится управлять людьми с помощью великого обмана.
“Рождение искусственной души: 2099 год” – это захватывающий роман о судьбе обычного человека, живущего на рубеже тысячелетий. В центре сюжета – его противостояние с могущественной Гильдией Искусственного Интеллекта, которая обвиняет его в сбои глобальной системы Земли. Герой книги занимается обучением искусственного интеллекта человеческим чувствам, и его жизнь меняется кардинальным образом, когда его обвиняют в преступлении. Чтобы спасти себя, он должен доказать существование души у человека, опираясь на реальные законы физики и математические формулы. Эта книга – увлекательное путешествие в мир науки и технологий будущего, где душа становится объектом исследования и главным ключом к пониманию человеческой сущности.
Под крики Золотовых и закатывания глаз Роберта, продолжение речи святого отца, она бежит к выходу из церкви, а я с улыбкой ей вслед смотрю. Красиво бежит, однако. Волосы по воздуху за ней струятся, а она свадебное платье задирает до середины бедер, а потом я ржу в голос, когда она Семи туфлей со своей ноги прям в рожу бросает, а через захват Дани и вовсе проскальзывает. - Моя уже. - спрашиваю у святоши. - Разве ей есть куда деваться, Диас. В документах распишусь за вас. Догоняйте свою жену, - вздыхает святоша и собирает свои вещи с алтаря. Усмехаюсь ему и иду за пташкой, которой даже имени не знаю, под крики Золотовых, возмущение Роберта на них за дочь строптивую и недолжное ее воспитание, под стоны хватающегося за нос Семи и смеющегося над ним Дани.