Антикоммунист - страница 4

Рабочее утро началось, как обычно: с чтения телеграмм, оперативной сводки за ночь, затем совещание со следователями и оперативниками. Оставшись снова наедине, Новиков набрал номер Бабашкина, чтобы тот доставил ему все утренние номера городских газет, а затем щелкнул кнопкой электрического чайника – подошло время утреннего завтрака.

Недолго длилась идиллия майора: сначала пошли звонки из горисполкома, где городская управа назидательно-угрожающим тоном читала лекцию начальнику милиции об «особой ответственности майора в сложившейся ситуации и о необходимости в кротчайшие сроки найти преступников». Их можно было понять: через месяц празднование шестидесятилетия Великой Октябрьской Социалистической революции, Солнцево, как лучший город Подмосковья, награжденный орденом Красного Знамени и ВЦСПС, должен помпезно и без происшествий отметить эту знаменательную дату. А тут такое ЧП, которое язык не повернулся назвать «терактом» ни у начальника милиции, ни у членов городского комитета коммунистической партии: терроризма в СССР нет и не может быть.

Через несколько минут зазвонил телефон центральной связи: это означало одно – высшее начальство беспокоится. Новиков взял трубку, на том конце провода он услышал четкий, грубый командный голос:

- Начальник Управления Внутренних Дел Солнцевского горисполкома майор Новиков Станислав Александрович?

- Здравия желаю! Так точно: с вами разговаривает майор Новиков.

- Я вас услышал, товарищ майор. Вам звонят из приёмной Министерства Внутренних Дел СССР, Огарева 6. Забыл представиться: Майор Воронин. Вас лично желает видеть сегодня же товарищ министр.

- Так… когда...

- Не беспокойтесь, товарищ Новиков: за вами уже выехал транспорт. Ждите. – оборвал на полуслове голос с Огарёва 6, после чего, не прощаясь, собеседник молча положил трубку.

От неожиданности Новиков даже подскочил на своем кресле. Теперь нужно как можно скорее собирать материалы по ночному происшествию: как пить дать министр именно за этим и вызвал. Майор волновался: ему раньше не доводилось быть вызванным на ковёр к высокому начальству, а министра он разве что только на портрете в своем кабинете видел, в газетах и в журнале «Милицейская жизнь». Суетливо собирая вещи, Новиков гадал, что будет дальше: простой разнос профессиональной линии? По профессиональной и партийной одновременно? Что решит министр? Сдерет погоны и потребует положить партбилет на стол или только сдерет погоны? Ненароком майор подошел к окну и увидел, как на территорию УВД въехала белая милицейская «Волга» с синими цветосхемами – именно такие на ходу в центральном управлении министерства. Новиков запер свой кабинет, и прихватив, портфель спустился по лестнице вниз, где у крыльца его уже ждали. Майор уселся на заднее сиденье, за ним вежливо захлопнули дверь. Автомобиль развернулся кругом на территории ГУВД и выехал по Боровскому шоссе в сторону Москвы. Пересекли Московскую кольцевую автодорогу, за ней открылась столица. Из окна «Волги» Новиков рассматривал величественные виды Мичуринского проспекта с его просторными тротуарами, бульварами, сверкающими золотом и багрянцем крон деревьев, которых коснулась осень, геометрически правильными линиями высотных новостроек. Где-то невдалеке мелькнул шпиль Московского государственного университета: он был совсем рядом, а из Солнцево здание университета кажется таким маленьким, словно игрушечным. Милицейская «Волга» повернула налево, миновала мост через Москву-реку, а затем строгий каменный Кутузовский проспект. Автомобиль набирал ход, клокотал под капотом двигатель, еще немного и Новиков увидел Калининский проспект – широкий, просторный, с причудливой архитектурой «домов-книжек», подцветкой на фасадах и торцах. А теперь центр города – дугой идет величавый проспект Карла Маркса, отсюда видны Александровский сад, могила неизвестного солдата, Вечный огонь, на горизонте зубчатая красная стена кремля и его зеленые шпили, увенчанные рубиновыми звездами. Проезжая мимо этих мест, Новиков вспомнил, как когда-то давал присягу перед Могилой неизвестного солдата, преклонял голову перед красным советским флагом и штандартом милиции. Где, как ни здесь, чувствуешь каждой клеточкой кожи, свою сопричастность к великой стране, дышишь в унисон с ней, чувствуешь ее волшебный магнетизм, в котором хочется раствориться без остатка. Новиков любил Москву, особенно ее центральную часть. Он сам родился и вырос в подмосковном захолустье возле силикатных карьеров, а сейчас работает хоть и в передовом, но провинциальном городе. Подмосковье серебряным колокольчиком звенит в его душе: оно такое родное, душевное, наивно-трогательное, такое, каким тихая глубинка западает в душу русского человека. Но здесь Москва – город-исполин, но именно здесь он чувствовал титаническое дыхание родины, ее могучие и в то же время страшные крылья.