Бесстрашные - страница 5

Кошка коротко и тревожно взмуркивала, когда Тонио пытался дотронуться до кого-то из котят. Она умывалась, не переставая кормить требовательных и слепых детёнышей. Наконец, наевшись, один за другим котята отвалились. Только один, с чёрным ухом и таким же пятном на носу, самый шустрый и настойчивый, никак не мог насытиться. Кошка пробовала встать, детёныш терял сосок и принимался громко пищать, пока не находил сосок снова.

Луч добрался до кошкиного гнезда и накрыл всё семейство. Кошка зажмурилась.

Сзади послышались шаги, и в сарае появился младший брат Тонио Франсуа. В руках у него была чашка с молоком.

– Что ты здесь делаешь? – нахмурился он, увидев брата.

Тонио встал, чувствуя, что ногу всё ещё покалывает.

– Что хочу, то и делаю, – буркнул он.

– Уходи отсюда. Ты тревожишь Лизу. Разве не видишь? – Франсуа кивнул на кошку, которая в ответ на его слова коротко мяукнула. Может быть, выражала своё согласие, а может, просто понимала, что мальчики вот-вот поссорятся, и ей это не нравилось.

Франсуа с неодобрением посмотрел на Тонио. Потом подошёл ближе и поставил чашку с молоком на пол. Достал из-за пазухи промасленный свёрток – остатки завтрака. Кошка потянулась мордочкой к угощению и принялась есть.

– Ешь, ешь, – приговаривал Франсуа, поглаживая её. – Чтобы всем котятам молока хватило.

Оба, и брат, и кошка, казалось, забыли про Тонио.

– Этьен говорит, что в больших городах бездомных животных убивают, чтобы людей избавить от заразы, а самих животных – от голода и холода, – сказал Тонио.

– Твой Этьен – негодяй. Терпеть его не могу!

– Он тебя тоже терпеть не может. Потому что ты плакса.

– А ты задира и болтун! – Франсуа, в самом деле плаксивый, и сейчас, пожалуй, уже готов был зареветь. Тонио насмешливо наблюдал за ним.

– Лиза не бездомная, – сказал Франсуа, присев на корточки перед кошкой и опустив голову.

– Но и не домашняя. Так, прибилась откуда-то.

– Это неважно. Теперь она моя, и я её в обиду не дам! И если ты посмеешь что-нибудь сделать, если ты только посмеешь…

Франсуа сжал кулаки, не договорив.

Тонио пожал плечами.

– Ну и целуйся со своей Лизой. И с её выводком заодно.

Кошка встала, наконец сбросив с себя черноухого. Тот издал протестующий вопль, но мать, пару раз лизнув его в мордочку, всё-таки ушла, оставив детей на Франсуа.

– Ну что ты кричишь? Не наелся, да? Вот тебе молоко, пей. – Франсуа осторожно ткнул слепыша в чашку с молоком, предназначенную для матери.

Но котёнок ещё не умел лакать из чашки.

Издалека раздался голос старшей сестры, звавшей братьев к обеду.

Франсуа, опасливо покосившись на брата, осторожно вернул верещавшего черноухого в корзину, откуда тот пока ещё не мог выбраться. Тонио тоже взглянул на котёнка.

– Здоровяк! – сказал он. – Самый большой из всех.

– И самый сильный, – подтвердил Франсуа, обрадованный переменой настроения Тонио.

Мальчики поспешили в дом. Опаздывать к столу было не принято. Госпожа де Трико, у которой жила их семья, вела дом в лучших традициях французской аристократии и не терпела поступков, которые, по её мнению, этим традициям не соответствовали. Впрочем, пятеро детей неизбежно вносили суматоху в размеренную жизнь замка.

За столом госпожа де Трико сообщила, что на днях к ним приедет дальний родственник, генерал, так что детям надо показать себя с лучшей стороны.

– А если кое-кто, – она со значением взглянула на Тонио, – позволит себе что-то неподобающее по отношению к гостю, то кое-кого придётся лишить сладкого на целый месяц.