Борисовна - страница 5
— А мороженое можно? Ванильное, в вафельном стаканчике?
Борис Нейман усмехнулся, и его тяжелое лицо на миг стало человеческим.
— Можно. Ты сегодня сделала правильный ход. Заслужила.
Он достал из старого холодильника «Саратов» замерзший стаканчик, и они сидели на кухне, где пахло укропом и картошкой, и ели мороженое, хрустящее льдинками. Отец рассказывал, как в шестьдесят восьмом его чуть не исключили из школы за то, что он на уроке математики доказал учителю, что теорема, которую тот диктовал, работает только в идеальных условиях, а в реальности все идет к энтропии.
— Меня назвали возмутителем спокойствия, — сказал он, облизывая вафельный край. — А я просто был честным. Помни, Злата. В мире, где все врут, честность — это самое тяжелое оружие. Его трудно поднять. Но если ты его подняла… — он не закончил фразу, только дожевал мороженое и пошел мыть кружки.
Злата осталась сидеть на кухне, обхватив колени руками. За тонкой стеной соседи слушали Криса Нормана, в трубе гулял ветер, а у нее в ушах стучало: «Борисовна — это как танк». Теперь ей вдруг захотелось быть этим танком. Не потому, что это красиво. А потому, что это надежно.
В комнате, на столе из красного дерева, доска ждала завтрашнего дня. Ждала крови, ждала новых партий, ждала, когда тяжелые руки Нейманов снова начнут войну на ее пересеченных линиях.
Снаружи, в еще не наступившем двадцать первом веке, уже зрела энтропия. Но здесь, в этой квартире, царил порядок. Тяжелый, брутальный, советский порядок имени Златы Борисовны. И ей предстояло нести его дальше.
Глава 2. Теорема запертой комнаты
Воздух в квартире имел структуру старого бархата — плотный, ворсистый, пропитанный запахами, которые не выветриваются уже шестнадцать лет. Пахло йодом, машинным маслом (отец всегда чинил свои ретро-часы здесь, на подоконнике, хотя в мире существовали нано-сборки, способные собрать хронограф за наносекунду) и, неуловимо, го. Не деревом или камнем, а самой идеей доски, которая, казалось, въелась в обои, как радиоактивное пятно.
Злата Борисовна Нейман стояла на пороге своей бывшей детской, превращенной после смерти отца в гибрид архива и алтаря. Левой рукой она расстегивала тяжелую «молнию» на рукаве кибер-халата, который носила вместо пальто — ткань-хамелеон устало переливалась серым, под цвет утреннего смога за окном. Правая рука, от запястья до кончиков пальцев, была обнажена. Там, где у обычных людей проходят вены, у нее тянулись тонкие, почти невидимые нити миограф-интерфейса — шрамы от вживления, которые пульсировали слабым фосфорическим светом в такт ее дыханию.
Она не включала свет. Свет был лишним.
Доска стояла на специальном столе из черного дуба, который отец вывез из кабинета Академгородка, когда их семью еще «не рекомендовали» покинуть периметр. Гобан из агатового сланца. Камни — не пластик, не композит, а настоящий сланец и ракушечник. Черные камни отца впитывали свет, белые — казались кусочками застывшего времени.
Злата подошла к столу. Пол под ногами скрипнул с интонацией предсмертного вздоха.
Партия была заморожена. Запечатана.
Отец не успел поставить последний камень. Официально: «острая сердечная недостаточность». Скорая приехала через двадцать три минуты, хотя до поликлиники было три квартала. В морге его пальцы, тонкие, с идеально подпиленными ногтями математика, все еще сжимали воздух, словно удерживали невидимую точку на пересечении линий.
Похожие книги
Его руки помнят всё: хруст чужих суставов, холод гаражного стола, запах солярки, въевшийся в кожу. Виктор Гордеев родился в рабочем районе Нижнего Новгорода, где силу доказывают локтем. Он построил себя сам. Без тренеров, без денег. Только гараж, самодельный тренажёр и тысячи часов абсолютного одиночества. Он пройдёт путь от подвальных турниров до вершины мирового армрестлинга, от шести поражений подряд до боли, которая остаётся навсегда. Но главный противник — не соперник. Главный противник — время. Сорок два года. Трещина в лучевой кости. И вопрос: «Кто ты без этой руки. »Хроника восхождения и угасания. От первого хруста победы до последнего проигрыша, где молодой феномен гасит легенду за три секунды.
Степь, 1872 год. Десятилетний сирота Желдермес находит в сундуке доску с девятью лунками и костяными шариками. Это тогыз кумалак — «алгебра кочевников», модель Вселенной, где каждый ход перераспределяет материю и время. Герой пройдёт путь от глинобитной мазанки до чемпионата империи, создаст «Звёздную книгу» и умрёт непонятым. Но его дело продолжат ученики. Учитель Қайсар в голодном 1930-м сыграет с палачом из НКВД в ничью — и тем спасёт себе жизнь. Девочка Айжан перед смертью сделает «ход в пустоту», нарушив все правила. А внучатый племянник Ерболат на руинах СССР возродит игру, когда никто уже не помнит её имени.
В октябре 1913 года педантичный петербургский чиновник Игнатий Оболенский получает таинственное задание: составить секретный свод о самых изощрённых аферах в истории России — от древних волхвов до современных мистификаторов. Цель — не осуждение, а постижение русской души через лукавство. Так начинается его охота за призраками прошлого: лже-царевичи, алхимики, финансовые пирамиды, гениальные самозванцы. Но вскоре грань между исследователем и соучастником стирается. Революция смешивает карты, и Оболенский оказывается перед выбором: хранить опасное знание, сжечь его или передать новым хозяевам жизни — тем, кто сам учится управлять людьми с помощью великого обмана.
Неоновый город Яндаш – вторая столица маленького государства Сиболия на самой границе с Поднебесной. Город наслаждений и ужасов, киберпреступников, подпольных врачей и уходящих в небо башен нелегальных дата-центров всего мира. Тут территория триад, полиции и международных концернов, делящих власть на широких проспектах и кривых улочках старого города, в похожих на муравейник тоннелях закрытого метро и темной сети "Хризантема". Район Малый Сычуань никогда не видит солнца. Тут небо темное от смога и снующих между домами дронов. Холодной апрельской ночью из окна своего номера в отеле без видимых причин падает на мостовую человек, который мог заставить весь Яндаш стать своей личной настольной игрой.
Чтобы достичь высоких результатов, атлет должен много тренироваться. А чтобы быть успешным не только в спорте, но и в обществе, ему просто необходимо уметь правильно вести себя в разных местах, в разных обстоятельствах, в отношениях с разными людьми, а также обладать хорошими манерами, грамотно говорить и соответственно одеваться. И тогда спортсмен действительно добьется больших успехов в спорте и будет вызывать уважение и восхищение окружающих. Рекомендации и советы, которыми делится автор, непременно помогут в этом. Для спортсменов, тренеров, студентов физкультурных вузов и широкого круга читателей.
Под крики Золотовых и закатывания глаз Роберта, продолжение речи святого отца, она бежит к выходу из церкви, а я с улыбкой ей вслед смотрю. Красиво бежит, однако. Волосы по воздуху за ней струятся, а она свадебное платье задирает до середины бедер, а потом я ржу в голос, когда она Семи туфлей со своей ноги прям в рожу бросает, а через захват Дани и вовсе проскальзывает. - Моя уже. - спрашиваю у святоши. - Разве ей есть куда деваться, Диас. В документах распишусь за вас. Догоняйте свою жену, - вздыхает святоша и собирает свои вещи с алтаря. Усмехаюсь ему и иду за пташкой, которой даже имени не знаю, под крики Золотовых, возмущение Роберта на них за дочь строптивую и недолжное ее воспитание, под стоны хватающегося за нос Семи и смеющегося над ним Дани.