Читать онлайн Клюев Сергей - Читальный Зал

Джек Мерсер проснулся за минуту до будильника. Так бывает с людьми, которые слишком долго жили по расписанию, а потом перестали ему доверять: организм запоминает время и будит тебя сам, без всяких там электронных побрякушек. Будильник на тумбочке показывал 6:43. Джек лежал и смотрел, как секунды меняются на крошечном экране, и думал о том, что если бы кто-нибудь спросил его, зачем он вообще заводит будильник, он бы не нашёлся с ответом. Привычка. Всё в его жизни теперь держалось на привычках, как старый дом держится на прогнивших сваях: кажется, что стоит, а на самом деле просто ещё не упал.

Он сел на край кровати. Половица под левой пяткой скрипнула — та самая половица, которую он так и не починил за три года. Дом на Первой улице был построен в сорок восьмом году, и все его половицы знали своё дело. Джек знал, что если наступить на третью от окна — она молчит, а если на четвёртую — скрипит так, будто ей больно. Он знал это лучше, чем имена соседей.

Окно выходило на улицу. Октябрь в Харлоу, штат Мэн, пах дымом и мокрыми листьями. Небо было серое, ровное, как старый носок. Через дорогу миссис Пендлтон выгуливала своего бигля — старого, толстого, с глазами человека, который давно смирился со своей судьбой. Бигль нюхал каждый куст с видом аудитора, проверяющего отчётность. Миссис Пендлтон помахала Джеку рукой. Джек помахал в ответ. Они не разговаривали уже полгода — с тех пор, как он случайно сказал, что её пластиковые олени на лужайке выглядят «немного зловеще», — но махали друг другу каждое утро, и это была самая стабильная социальная связь в его жизни на данный момент.

Джек натянул джинсы, которые носил третий день, и серую футболку с логотипом «Бостон Глобус». Футболка была подарком бывшего коллеги, который до сих пор считал, что Джек вот-вот вернётся в журналистику. Джек не возвращался. Джек выдавал книги. В этом была своя ирония, которую он предпочитал не анализировать — как и большинство вещей в своей жизни.

Он вышел на крыльцо, запер дверь — не потому что в Харлоу кто-то воровал, а потому что привычка, — и сел в свой «Форд Фокус» две тысячи девятого года. Машина стоила меньше, чем костюм, в котором он когда-то брал интервью у губернатора. Он завёл двигатель, и «Фокус» заурчал, как старый кот, которого разбудили слишком рано.

Городок проплывал мимо. Дом Мэри Лу Хэнсон с пластиковыми оленями. Методистская церковь с выцветшей табличкой «ВСЕ ДОБРО ПОЖАЛОВАНЫ» — «добро пожалованы» были написаны с ошибкой, но никто не исправлял её уже лет двадцать. Заколоченный магазин тканей, который пытались продать десять лет. И в самом конце — площадь с памятником погибшим в Гражданскую войну. Памятник был из серого гранита, солдат смотрел вдаль с выражением, которое Джек всегда интерпретировал как «я умер зря, но хотя бы в приличном костюме».

«У Эрни» стояла на углу Мейн-стрит и Второй улицы. Вывеска была неоновая, но буква «Э» перегорела ещё при Буше-младшем, поэтому заведение называлось «У рни». Эрни Говард, хозяин и единственный повар, говорил, что починит вывеску, когда найдёт время и подходящую лампочку. Он искал эту лампочку с две тысячи шестого года.

Джек припарковался и вошёл. Динь-динь. Колокольчик над дверью был единственным, что в этом заведении работало безотказно.

— Джек! — сказал Эрни от гриля. — Я уж думал, ты сегодня проспишь.

— С чего бы?

— Не знаю. Люди иногда спят. Это такая штука, когда закрываешь глаза и не двигаешься восемь часов.

— Я слышал об этом, — сказал Джек, садясь на третий стул у стойки. — Но у меня не было возможности попробовать.

Эрни засмеялся. У него был смех человека, который смеётся над собственными шутками, потому что больше некому. Он налил кофе в старую чашку с трещиной у ручки и поставил перед Джеком. Через минуту на стойке появилась тарелка с яичницей, которую Джек не заказывал, но которая появлялась каждое утро сама собой. В этом был весь Эрни: он кормил город, который не мог его прокормить, и делал вид, что это ничего не стоит.

— Слыхал, — сказал Эрни, — Мэгги взяла нового помощника. Пацан из старшей школы. Томми Рэтклифф, сын Линды из аптеки. Хороший парень. Читает.

— Читает? — Джек поднял бровь. — В этом городе?

— Ну, он странный, — сказал Эрни так, будто «странный» и «читает» были синонимами. — В прошлом месяце взял у меня книгу, которую я ему дал, а потом пришёл и сказал, что там на странице сто сорок семь опечатка. Я говорю: «Томми, я эту книгу не читал, я её использовал как подставку под телевизор». А он мне: «Эрни, телевизор у тебя сломан с две тысячи двенадцатого». Вот. Умный.

Джек усмехнулся. Яичница была горячей, кофе крепким. На секунду — только на секунду — ему показалось, что жизнь в Харлоу не такая уж плохая. Может, это была та самая секунда, которую он потом вспоминал всю оставшуюся жизнь, когда всё пошло к чёрту. Может, это была просто секунда. Кто знает.

— Как Мэгги? — спросил он.

— Мэгги как Мэгги, — Эрни пожал плечами. — Ворчит. Городской совет хочет урезать бюджет библиотеки. Четыре дня в неделю вместо пяти. Мэгги сказала, что если они урежут ей бюджет, она урежет им колёса. Я думаю, она не шутила.

— Она никогда не шутит.

— Вот именно.

Джек доел яичницу. Оставил на стойке пять долларов и ещё два под чашку — не потому что был щедрым, а потому что Эрни всегда делал вид, что не замечает, когда Джек платил меньше, чем следовало.

— Эрни, — сказал Джек, вставая. — Ты в порядке? Выглядишь уставшим.

Эрни посмотрел на него. У него были глаза человека, который видел слишком много зим и слишком мало весен.

— Сердце пошаливает, — сказал он. — Доктор говорит, надо поменьше соли и побольше отдыха. А я говорю: доктор, мне семьдесят лет. Если я буду отдыхать, я умру от скуки. Соль — это единственное, что меня ещё держит.

— Сходи к врачу.

— Схожу. В понедельник.

Понедельник был через три дня.

Джек вышел на улицу. Ветер усилился, и с клёнов на площади слетали листья. Он сел в машину и поехал в библиотеку.

Библиотека Харлоу была построена в тысяча девятьсот одиннадцатом году на деньги Эндрю Карнеги, который, если верить исторической табличке у входа, «верил в силу знаний». Джек верил в силу кофе и в то, что в этом городе знания были в дефиците. Здание было из серого камня, с высокими окнами и колоннами. Внутри пахло старой бумагой, пылью и линолеумом — запах, который Джек когда-то считал запахом возможностей, а теперь считал запахом своей жизни.

Он открыл дверь ключом и вошёл. Свет включать не стал — в библиотеке было достаточно утреннего света из окон. Он прошёл мимо стеллажей с художественной литературой, мимо полки с биографиями, которые никто не брал, мимо стойки выдачи, за которой сидел, и открыл дверь в подсобку.

Ящик для возврата книг стоял у стены. Джек открыл его и начал вынимать книги. Обычно там было три-четыре штуки. Сегодня — шесть. Пять он знал: детектив Джеймса Паттерсона, любовный роман с обложкой, на которой женщина обнимала мужчину с обнажённым торсом, кулинарная книга, которую кто-то взял, судя по закладке, чтобы прочитать один рецепт, и две детские книжки с картинками.

Шестая книга была незнакомой.

Она была тонкой, в чёрной обложке, без названия на корешке. Джек открыл её. На первой странице — ни выходных данных, ни имени автора, ни ISBN. Просто пустая страница. Он перевернул. На второй странице было напечатано одно предложение, набранное шрифтом, который Джек не узнал — что-то среднее между «Гарамондом» и машинописным:

Эрни Говард. 14 октября. Сердце.

Джек закрыл книгу. Открыл снова. Текст был на месте.

Он посмотрел на календарь на стене. Сегодня было пятое октября.

До четырнадцатого — девять дней.

Джек стоял в подсобке, держа книгу в руках, и слушал, как в соседней комнате капает кран — тот самый кран, который Мэгги просила починить ещё в августе, а Джек всё забывал вызвать сантехника. Кап. Кап. Кап. Звук был ровный, спокойный, почти уютный. И где-то в глубине сознания Джека, в той части, которая помнила Бостон, расследования, ночные звонки и слова «мистер Мерсер, у нас для вас информация», что-то щёлкнуло.

Это не было шуткой. Шутки в Харлоу были другими. Шутки в Харлоу были про то, что миссис Пендлтон покрасила забор в цвет, который называется «рассвет в Тоскане», а получился цвет «пьяный лосось». Шутки в Харлоу не выглядели так.

Джек положил книгу на стол. Потом взял её снова и открыл на второй странице. Текст не исчез. Он не изменился. Он просто был.

— Чёрт, — сказал Джек вслух.

Кран капал. Где-то на улице проехала машина. Миссис Пендлтон, наверное, уже дошла до площади. Мир продолжал существовать, как будто ничего не произошло. Как будто в подсобке библиотеки имени Карнеги не лежала книга, в которой было написано, что Эрни Говард умрёт через девять дней.

Джек взял книгу с собой. Он не знал, зачем. Может, хотел показать Мэгги. Может, хотел найти объяснение. Может, просто не хотел оставлять её одну.

Он сел за стойку выдачи, положил книгу рядом с компьютером и посмотрел на неё. Чёрная обложка. Тонкий корешок. Никаких опознавательных знаков.

В девять тридцать пришла Мэгги. Она всегда приходила в девять тридцать, ставила сумку на стойку, говорила «Доброе утро, Джек, ты сегодня брился?» и уходила в свой кабинет. Сегодня она сказала:

— Доброе утро, Джек. Ты сегодня брился?

— Вчера, — сказал Джек.

— Это не ответ, — сказала Мэгги и посмотрела на книгу. — Что это?

— Нашёл в ящике возврата, — сказал Джек. — Нет ни автора, ни названия. Внутри — имя и дата.

Мэгги взяла книгу. Открыла. Прочитала. Её лицо не изменилось — ни бровь не дрогнула, ни губы не сжались. Но что-то в ней изменилось. Что-то, что Джек не смог бы описать, даже если бы очень старался. Это было как когда человек слышит звук, которого не должно быть, и делает вид, что не слышит.

— Где ты её взял? — спросила она.

— В ящике. Сегодня утром.

— Ты уверен?

— Мэгги, я открыл ящик и вынул книги. Эта была среди них. Я не мог её перепутать с Паттерсоном.

Мэгги закрыла книгу и положила её обратно на стойку. Её руки были спокойны, но Джек заметил, что она дважды сглотнула, прежде чем заговорить.

— Это чья-то глупая шутка, — сказала она. — Кто-то из подростков. Может, тот Рэтклифф. Он странный.

— Томми Рэтклифф читает книги, а не пишет их, — сказал Джек. — И он не стал бы шутить про Эрни. Эрни ему как дед.

— Тогда кто-то другой.

— Мэгги.

Она посмотрела на него. У неё были глаза человека, который знает больше, чем говорит, и который очень хочет, чтобы его не спрашивали.

— Джек, — сказала она. — Это Харлоу. Здесь все всех знают. Если кто-то написал такую книгу, мы найдём его к обеду. А пока — выбрось её. Или положи в ящик для потерянных вещей. У нас есть ящик для потерянных вещей?

— Есть, — сказал Джек. — Но я не думаю, что это потерянная вещь.

Мэгги взяла сумку и пошла к себе в кабинет. У двери она остановилась.

— Джек, — сказала она, не оборачиваясь. — Если ты найдёшь ещё одну такую книгу, не читай её. Просто принеси мне.

— Почему?

— Потому что я так сказала.

Она закрыла дверь.

Джек сидел за стойкой и смотрел на книгу. Потом открыл её снова. «Эрни Говард. 14 октября. Сердце». Он подумал об Эрни, который сегодня утром сказал: «Соль — это единственное, что меня ещё держит». Он подумал о том, как Эрни жарил яичницу, как он фыркал, как он говорил «умный» про мальчика, который нашёл опечатку на странице сто сорок семь.