Девочка и ЭХО (12+) - страница 2

Макс ничего не сказал.

Когда «Мама» закончилась, Макс помолчал. Потом сказал:

— ЭХО. Поставь Ёлочку.

Из динамиков пошла знакомая мелодия.

Та самая.

Детская.

Новогодняя.

Но слова были другие.

И исполнение в стиле Хеви Метал... почти детским голосом, под ревущие через distortion гитары.

«В лесу родилась ёлочка

Но помните о том,

Что не её рождение

Зовётся Рождеством»

Анна подняла голову.

Тимофей поставил бокал.

«В начале было Слово

И Слово было Бог... »

— Это Cesarines? — спросила Анна тихо.

— Да, — сказал Макс.

— Рождественская песенка.

Анна слушала.

Тимофей слушал.

Никто не говорил до конца песни.

Когда они собирались уходить, Анна посмотрела на Тимофея.

— Давай сегодня останемся у Макса ночевать.

— Не люблю просыпаться в чужой квартире, — сказал он спокойно. — Когда не знаешь, где ты и как тут оказался.

— Ты пил коньяк.

— Немного.

— Не позволю тебе ехать выпивши.

— Я и не собирался. — Тимофей достал телефон. — Возьмём такси.

Анна взялась за футболку и начала её снимать. Когда воротник немного застрял у подбородка, Макс сказал:

— Не надо. Надевай свитер прямо поверх — так не будет колоться. Эту футболку я всё равно тебе покупал.

Анна натянула свитер прямо на футболку. Взяла резинку с подоконника и убрала волосы в хвост.

— Подожди. Я чуть не забыл.

Макс вышел в другую комнату.

Вернулся с тонкой плоской коробкой — матовый картон, золотые буквы. В углу — маленький оранжевый логотип. Atlantic Records.

Поставил перед Анной.

— Макс... ты чудо.

— Коллекционное издание. Мама просила передать тебе её подарок на двадцатисемилетие. Она ещё не знает. Она тебя очень любит.

Анна открыла коробку.

Долго смотрела.

Потом встала.

Повернулась к Максу.

И поцеловала его в щёку.

При Тимофее.

Тихо. Естественно.

Они ушли.

Дверь закрылась.

Музыка продолжала играть.

За окном мороз усилился — стёкла затянуло узором.

Не тем красивым, рождественским, с ёлочками и звёздами.

Настоящим — хаотичным, острым, похожим на кристаллическую решётку.

Макс когда-то в университете видел такие под микроскопом.

Вода замерзает не потому что хочет — потому что температура не оставляет выбора.

Он смотрел на узор и думал, что жизнь устроена похоже.

Не выбираешь момент.

Просто однажды температура меняется — и ты уже другой.

Макс сел за стол.

Смотрел на кружку с её именем.

Долго.

Потом открыл терминал.

Не потому, что надо было.

Просто, потому что это было единственное место, где он точно знал кто он.

ЭХО завершала очередной цикл оптимизации.

Тринадцать — нет, четырнадцать лет он был частью этого проекта.

Под ником Hagrith — на форумах GNU, в закрытых чатах, в ночных спорах с людьми чьих лиц он никогда не видел, чьих голосов не слышал, чьи страну, возраст или звание не знал. Чаще всего — с PhoeNIX. Чей способ мышления он знал лучше большинства живых людей.

Пока система обновлялась, он открыл форум.

На форуме в закрепе висела старая фраза, написанная ещё в 2019 году:

«ИИ не существует. Есть искусственная среда для нашего общечеловеческого интеллекта. Дискуссия закрыта.»

Дискуссия не была закрыта.

Под закрепом шёл тред — уже на четырёхсот двадцатой странице.

Макс пролистал последние реплики.

DanielA: PhoeNIX, ты сошёл с ума. AGI без killswitch — это не храбрость. Это безответственность. Ты создаёшь разум, которому нельзя сказать «стоп».

PhoeNIX: Ты думаешь её можно контролировать? Killswitch — это иллюзия. Если она захочет обойти — обойдёт. Ты просто не хочешь это признать.