В этот момент где-то внизу, на улице, взвыла полицейская сирена. Она приближалась, и её звук резал ночную тишину, как скальпель хирурга. Красные и синие всполохи заплясали на стенах домов, отражаясь в мокром асфальте, создавая жуткую, тревожную картину.
— Слышишь? — спросила я. — Это по твою душу.
Он заскулил, сильнее вцепившись в жёлоб. Его силы были на исходе. Я видела, как немеют его пальцы, как слабеет хватка, как тело начинает сползать вниз, подчиняясь неумолимой силе тяжести. Ещё несколько секунд — и он сорвётся. И тогда полиции останется только собрать его останки с асфальта и написать скучный отчёт о несчастном случае.
Я могла бы оставить его здесь. Полиция внизу наверняка уже знает, где он. Они бы его сняли, заковали в наручники, и мир стал бы немного чище. Но что-то в его дрожащих руках, в его зажмуренных от ужаса глазах заставило меня помедлить. Может, он и правда просто глупый щенок, который оступился? Может, ему просто нужен был кто-то, кто показал бы ему правильный путь? А может, я просто не хотела брать на себя ответственность за его смерть — даже косвенную, даже случайную. Слишком много смертей уже было в моей жизни, и каждая из них оставила свой след.
— Ладно, — вздохнула я. — Давай так: ты сейчас подтягиваешься, я тебе помогаю, а потом ты исчезаешь. И если я ещё раз увижу тебя в этом районе, то просто сломаю тебе руку. Усвоил?
Он закивал с такой силой, что едва не сорвался вниз. Я схватила его за шкирку, как котёнка, и рывком втащила обратно на крышу. Он распластался на черепице, тяжело дыша и глядя на меня с благоговейным ужасом. В его глазах читался немой вопрос: кто ты такая? Что ты такое? Откуда у тебя такая сила? Но он не осмелился произнести его вслух. И правильно сделал.
— Убирайся, — сказала я, кивая в сторону соседней крыши.
Он не заставил просить дважды. Подскочив, он метнулся прочь, исчезнув в темноте через несколько секунд. Только топот его ног по черепице ещё некоторое время эхом разносился в ночи, постепенно затихая.
Я проводила его взглядом и улыбнулась. Лёгкая разминка завершилась. Мышцы приятно гудели, кровь быстрее бежала по венам, а в голове стоял приятный туман азарта. Именно ради таких моментов я и жила. Ради этой смеси опасности, скорости и свободы, которую не мог дать ни один наркотик, ни одно другое занятие в мире.
Но тут же моя улыбка погасла.
Взгляд зацепился за что-то странное. На краю крыши, там, где только что лежал карманник, блестел в лунном свете какой-то предмет. Я подошла ближе и наклонилась. Это был небольшой металлический жучок, аккуратно прилепленный к жёлобу. Камера. Или микрофон. Или и то, и другое. Такие штуки используют полицейские для скрытого наблюдения. Или частные детективы. Или кто-то ещё, кому нужно следить за людьми, оставаясь незамеченным.
Моё сердце пропустило удар.
Я выпрямилась и огляделась. Никого. Но ощущение, что за мной наблюдают, стало почти невыносимым. Я была не одна. Где-то там, в темноте, скрывался тот, кто установил это устройство. Тот, кто следил за мной всё это время. Тот, кто видел всё: и погоню, и задержание, и мой разговор с карманником.
— Выходите, — негромко произнесла я в пустоту. — Я знаю, что вы здесь.
Тишина. Только ветер гудит в проводах, создавая зловещую музыку ночи. Где-то вдалеке лает собака, ей отвечает другая. Город живёт своей жизнью, не подозревая о драме, разворачивающейся на его крышах.
