— Ты мешаешь правосудию, Алиса, — отчеканил он, делая шаг вперёд. — Или как тебя там по-настоящему зовут?
— Алиса и есть, — спокойно ответила я. — И правосудие тут ни при чём. Вы просто злитесь, что я сделала вашу работу быстрее и чище.
— Мы вели его, чтобы выйти на скупщика краденого, — прорычал он. — Три недели разработки! А ты спугнула и его, и всю сеть. Думаешь, это геройство — скакать по крышам, как герой дешёвых комиксов?
Я почувствовала, как начинаю злиться. Этот человек, стоящий передо мной, был воплощением всего, что я презирала в людях: упрямая вера в собственные правила, слепота к очевидному, нежелание признавать, что кто-то может быть лучше, быстрее, эффективнее их системы. Он был как старая, заржавевшая машина, которая продолжает ехать по инерции, даже когда колёса давно отвалились.
— Вы ничего обо мне не знаете, — сказала я, и мой голос стал ниже, холоднее. — Вы не знаете, что я вижу и что я могу.
— Я знаю, что такие, как ты, — опасны, — парировал он. — Вы, кошатники, хвостатики, называйте себя как хотите. Существа с вашими способностями не должны разгуливать по городу без присмотра.
— С вашим «присмотром» город давно бы погряз в преступности, — фыркнула я.
Я видела, как его рука сжалась на рукояти пистолета. Пальцы побелели от напряжения. Он действительно думал о том, чтобы выхватить оружие. Но что-то его останавливало. Может быть, здравый смысл. Может быть, страх. А может быть, просто любопытство — желание понять, что я такое, прежде чем пытаться меня уничтожить.
Он резко сократил дистанцию. Его лицо оказалось в считанных сантиметрах от моего. Я чувствовала запах дешёвого табака и кофе, исходящий от него. Запах усталости и бессонных ночей, проведённых на службе. Запах человека, который давно потерял веру в справедливость, но продолжает делать свою работу по привычке.
— Послушай меня, девочка, — прошипел он. — Мне плевать, веришь ли ты в магию, или это просто гены, мутация, чёрт знает что. Мне плевать, считаешь ли ты себя героиней. Если я ещё раз увижу тебя на месте преступления, я упеку тебя в камеру так быстро, что ты не успеешь сказать «мяу». Это понятно?
Я встретила его взгляд, не мигая. В моих глазах, я знала, он сейчас видел нечто, от чего обычные люди начинают нервничать. Вертикальные зрачки, как у хищника, сужались до тонкой щели. Отблеск лунного света, попадая на радужку, создавал эффект свечения. Это была моя маленькая демонстрация силы, мой способ показать, что я не та, кем кажусь на первый взгляд.
Маркус, к его чести, даже не отшатнулся. Но я видела, как дёрнулся кадык на его шее. Вера — вера в то, что «такие, как я» не существуют, — пошатнулась, но не рухнула. Он был слишком упрям, чтобы признать очевидное. Его разум отказывался принимать то, что видели глаза, искал рациональное объяснение, цеплялся за привычные схемы.
— Я не подчиняюсь вам, капитан, — произнесла я с расстановкой, не отводя взгляда. — Я не ваша сотрудница. И не ваш домашний питомец.
Я медленно, демонстративно, разжала пальцы. Бумажник, который я всё ещё держала, упал на черепицу между нами, шлёпнув по камню, как пощёчина. Звук был негромким, но в тишине ночи он прозвучал как выстрел. Как объявление войны.
— Заберите свои доказательства, — бросила я. — И передайте своим коллегам, что в следующий раз, когда они будут «вести» мелкого карманника три недели, пусть хотя бы научатся прятать свои жучки.
