Диссонанс Канта - страница 2



– Какого рода аномалии? – спросила Юки.

– Точечные источники тепла на глубине двух-трёх километров от поверхности. Температура в этих зонах достигает плюс пятнадцати градусов Цельсия. Источник энергии не идентифицирован.

– Не идентифицирован или не может быть идентифицирован? – уточнил я.

– Различие не имеет операционального значения на данном этапе, доктор Чен-Ривера. Для идентификации требуется более близкое исследование.

Операциональное значение. Айзек всегда мыслил в терминах функций и операций. Он не понимал, почему вопрос о природе источника может быть важен сам по себе, безотносительно практических последствий. Для него понимание было инструментом, не целью.

Иногда я завидовал этой ясности.



– Расскажи о сигналах, – попросила Саша.

Экран изменился. Теперь на нём были графики – волновые формы, спектрограммы, данные, которые выглядели почти как язык.

– С момента обнаружения в 2147 году объект «Роршах» отвечает на любые направленные радиосигналы, – продолжил Айзек. – Ответы демонстрируют следующие характеристики: грамматическая структура соответствует языку исходного сообщения. Семантическое содержание отсутствует или не поддаётся интерпретации. Время отклика: от трёх до семи секунд в зависимости от сложности входящего сообщения.

– Покажи пример, – сказал Тег.

На экране появился текст. Слева – сообщение, отправленное зондом «Аргус-17» двадцать четыре года назад. Справа – ответ.

Отправлено:«Это исследовательский зонд „Аргус-17". Мы представляем человечество Земли. Какова ваша природа? Каковы ваши намерения?»

Получено:«Это ответ на исследование. Мы представляем ответ. Природа характеризуется свойствами, которые определяют состояние. Намерения являются параметрами, которые доступны для параметров. Состояние доступно.»

Я читал эти строки много раз – в подготовительных материалах, в научных статьях, в бесконечных дискуссиях, которые предшествовали миссии. И каждый раз испытывал одно и то же ощущение: головокружение на краю чего-то огромного. Слова были правильными. Грамматика – безупречной. И при этом текст не значил ничего.

– Совершенный синтаксис, – прокомментировал Тег. Он смотрел на экран так, будто видел не буквы, а цветовую палитру. – И нулевая семантика. Он берёт структуру наших сообщений и возвращает её пустой. Как… – он искал слово, – …как зеркало, которое отражает форму, но не содержание.

– Или как система, которая обрабатывает символы по правилам, не понимая их значения, – добавил я.

Саша повернулась ко мне. Её глаза – серые, проницательные – задержались на моём лице.

– Китайская комната.

– Именно.

Аргумент Джона Сёрла. Мысленный эксперимент, которому больше двухсот лет, но который так и не получил окончательного опровержения. Представьте человека, запертого в комнате. У него есть книга правил: если видишь такой-то символ, напиши такой-то ответ. Он не знает китайского языка, но следует правилам настолько точно, что снаружи его ответы неотличимы от ответов носителя. Вопрос: понимает ли система китайский?

Сёрл говорил: нет. Понимание – это не манипуляция символами по правилам. Понимание требует чего-то большего. Интенциональности. Смысла. Того, что мы называем сознанием.

Роршах был китайской комнатой размером с небольшой астероид.

– Мы не знаем наверняка, – сказал Рей. Он говорил редко на брифингах, но когда говорил – все слушали. – Может быть, там есть понимание. Может быть, мы просто не распознаём его форму.