Дочь Вьюги - страница 5

– Я получу то, что хочу, – сказала она Каэлу, глядя ему прямо в горящие глаза и не отводя взгляда. – А что именно – не ваше дело. Вы хотите в Крепость? Я вас проведу. Но по моим правилам. Первое: ваши люди и эта… жаровня остаются здесь. Второе: вы слушаетесь меня в пути беспрекословно. Третье: если я скажу «поворачиваем назад», мы поворачиваем. Иначе вы найдете свою драгоценную льдинку сами. Если, конечно, не превратитесь в сосульку раньше.

Каэл рассмеялся. Коротко, беззвучно. В его золотых глазах вспыхнул настоящий, живой интерес, смешанный с вызовом.

– Дерзко. Очень дерзко для… проводницы. Ладно. Принимаю твои условия. Но учти, – он наклонился к ней чуть ближе, и она почувствовала исходящее от него сухое, опасное тепло, словно от раскалённого камня. – Если это ловушка, если ты поведешь нас не туда, то твой старик и ты сама узнаете, от чего по-настоящему тает лёд. Договорились?

Лираэль не дрогнула. Она чувствовала холод внутри, твердый и надежный, как ледниковое ядро.

– Договорились. Собирайтесь. У нас мало света, а идти до первого привала далеко.

Она повернулась, чтобы пройти мимо Зефира в пещеру за своими нехитрыми пожитками. Когда она поравнялась с ним, он едва слышно прошептал, не шевеля губами, так, что только она, знакомая с шепотами ветра, могла расслышать:

– Будь осторожна, Лираэль. В его пламени есть тень. И помни урок: не сопротивляйся. Поддайся течению. Оно может вынести туда, куда ты и не мечтала.

Она кивнула, почти незаметно. В её глазах горела решимость, замешанная на страхе и диком, непонятном азарте.

Всего час спустя Лираэль, с небольшим холщовым мешком за плечами, стояла на краю тропы, ведущей вниз, с гор. Позади, на уступе, темнела фигура Зефира. Впереди, в паре шагов, топтался Каэл, недовольно осматривая крутой спуск. Его лодка и стражи остались в обители «до возвращения».

– Ну что, твоя светлость, – сказала Лираэль, и в её голосе зазвенела едва уловимая, но отчетливая насмешка. – Боитесь высоты? Или просто не умеете ходить пешком?

Каэл бросил на неё взгляд, полный такого обещания будущих неприятностей, что у менее стойкой натуры побежали бы мурашки.

– Я просто думаю, принцесса горных троп, – ответил он, растягивая слова, – не лучше ли было начать с чего-то менее… вертикального?

– Скучно, – парировала Лираэль и, ловко перепрыгнув через небольшой камень, начала спускаться первой. – Не отставайте. И смотрите под ноги. А то поскользнетесь.

Она не обернулась, но краем глаза заметила, как он, брезгливо сморщившись, всё же ступил на тропу. Их путешествие, полное взаимных подколов, непонимания и глухой вражды двух стихий, началось. Лираэль не знала, ведёт ли она его к сокровищу, в ловушку или навстречу собственной судьбе. Она знала одно: её смех, заглушаемый сейчас свистом ветра в ущелье, уже отозвался где-то далеко. И спящие грома начали потихоньку просыпаться.

Воздух, поначалу разреженный и холодный, с каждым шагом вниз становился гуще, пахнул хвоей, влажной землей и чем-то еще – слабым, далеким, но неумолимо преследующим запахом дыма. Не того чистого, пахнущего смолой дыма от костра, а едкого, с примесью гари и чего-то химического. Запах чужих очагов.

Лираэль шла впереди, и её шаги, в отличие от осторожных, продуманных шагов Каэла, были абсолютно уверенными. Она не сверялась с картой – у неё её не было. Не всматривалась в звёзды – хотя они и могли бы стать неплохим ориентиром. Она просто знала. Знание это было странным, смутным, как сон, который не можешь вспомнить наяву, но чьё эмоциональное эхо ведёт тебя сквозь чащу. Это не были образы или слова. Это был внутренний компас, вмерзший в самое нутро, стрелка которого неумолимо тянулась на север. Иногда она закрывала глаза, делала паузу, и перед её внутренним взором всплывали не картины, а ощущения: вкус воздуха, настолько холодного, что он звенел на зубах; отзвук далёкого звона ледяных колоколов; чувство безграничного, величавого пространства под ногами. Её тело, её кровь помнили дорогу к месту, где она родилась. Она не знала троп, не знала названий перевалов, но чувствовала верное направление, как перелётная птица чувствует магнитное поле земли. Это пугало её и давало силы одновременно.