Дремлющие - страница 3



А может быть… не только Эндримбург. Возможно, в каждом городе, если присмотреться внимательнее, живёт частичка мечты.

4

Они расположились на стульях, обтянутых мягкой багряной кожей, которые словно были созданы специально для этой праздничной площади, гармонично вписываясь в её яркую, торжественную атмосферу. Под светом многочисленных фонарей поверхность кресел едва заметно поблёскивала, будто её покрывал тончайший слой лака, придавая им почти праздничную изысканность. Мужчина, представившийся Севастьяном, неторопливо наслаждался содовой с шоколадом – сочетанием необычным и, возможно, даже странным для многих, но по спокойному и довольному выражению его лица было ясно, что этот напиток пришёлся ему по вкусу. Напротив него мальчик, устроившись поудобнее, с нескрываемым удовольствием принялся за свой второй хот-дог. Теперь он ел уже не с той стремительностью, с какой набросился на первый, словно боялся, что еда исчезнет раньше, чем он успеет насытиться, но внимательный взгляд мужчины говорил о другом: мальчик был твёрдо намерен довести начатое до конца и не оставить после себя ни единой крошки.

– Смотри, язык не проглоти, – с лёгкой насмешкой произнёс мужчина, окинув взглядом шумную, наполненную светом и движением площадь.

– Ощень вку-но… сшасибо… – пробормотал мальчик, продолжая жевать с такой сосредоточенностью, будто кто-то в любой момент мог попытаться отнять у него этот драгоценный последний кусок. – Я никогда… в жиз-ни… не ел два хот-дога подряд. Во всяком случае, таких… больших!

Его слова едва успевали звучать, потому что булка в его руках исчезала с поразительной скоростью, словно не съедалась, а растворялась в воздухе, оставляя после себя лишь несколько крошек на ладонях. Тем временем площадь продолжала жить своей собственной яркой и шумной жизнью. Стрелки часов приближались к половине десятого вечера, но город и не думал погружаться в сон. Сегодня отмечали важную дату, и люди со всех окрестных улиц вышли из домов, чтобы стать частью общего праздника, разделить чужую радость и почувствовать себя единым целым с этим огромным, сияющим пространством. На фасадах зданий оживали голографические плакаты, переливаясь множеством цветов и наполняя улицы звонкими механическими голосами. Они снова и снова призывали горожан веселиться, наслаждаться каждым мгновением, не упускать ни секунды радости – ни днём, ни ночью, словно сам город боялся остаться в тишине хотя бы на короткое время. Тёплый августовский воздух был густым и почти липким, словно впитал в себя всё летнее тепло последних дней. Конец месяца уже приближался, но жара всё ещё держалась уверенно, не желая уступать место прохладе. На газонах густая, насыщенно-зелёная трава блестела от вечерней росы, источая свежий, чуть влажный аромат земли и растений. На западной стороне площади каприфоль разрослась настолько пышно, что её ветви почти тянулись к свету фонарей, а среди белых и розовых цветов лениво кружили тяжёлые от сна пчёлы. Они медленно перелетали от одного бутона к другому, словно и сами не хотели покидать этот спокойный уголок посреди всеобщего праздника.

Севастьян допил свой сладкий молочный коктейль – холодный, густой, с лёгким хрустом растаявшего льда, – поставил стакан в сторону и снова посмотрел на мальчика. В его взгляде смешались любопытство, едва заметная улыбка и какое-то тихое внимание, будто за этим простым моментом он видел нечто большее, чем просто ребёнка, который впервые за долгое время позволил себе наесться досыта.