Фауна раздора - страница 2

Глеб посмотрел на блок. На нём светился один красный огонёк. Оба микрофона лежали на столе, каждый со своим коротким хвостом: брат ещё не вставил разъёмы в гнёзда.

— Радио ловит, — сказал Леонид.

Он сказал это с облегчением, которое сам услышал.

Глеб повернул регулятор. Шуршание стало громче; голоса не было. Он убрал усиление и наклонился к разъёмам.

— Откуда радио? Тут приёмника нет.

— Наводка. Чужой передатчик.

Глеб посмотрел на него, но спорить не стал. Вытащил из блока шнур колонки. В комнате наступила тишина, и сразу стало слышно, как во дворе закрывают борт фургона.

Леонид поднял телефон, открыл запись звука и положил его на подоконник. Брат заметил движение.

— Для чего?

— Если повторится.

Глеб вставил шнур обратно.

Почти сразу из колонки донёсся частый низкий треск. Леонид услышал в нём что-то похожее на речь, но слова не складывались. На миг захотелось попросить повторить. Он не попросил.

Глеб опустился на корточки у удлинителя.

— Сейчас с другой розетки попробуем.

— Подожди.

Брат убрал руку от вилки.

— Что?

Леонид не смотрел на него. Он смотрел на чёрную ткань колонки, на пыльную полоску вдоль нижнего края, туда, откуда шёл звук.

— Кто сказал «не надо»?

Вместо ответа послышался длинный неровный выдох. Глеб медленно поднялся и встал по другую сторону табуретов.

— Выйди, — сказал он Леониду.

— Зачем?

— Хочу проверить.

Он показал на дверь. Леонид вышел в коридор, оставил её открытой и услышал, как брат спросил:

— Теперь что?

Колонка шуршала.

Глеб повторил вопрос. Потом позвал Леонида обратно.

— Подойди к ящику.

— Глеб, если это...

— Я сам не знаю. Подойди.

Леонид остановился возле своего табурета. На телефоне всё ещё шла запись. Он увидел собственный рукав на чёрной поверхности экрана и подумал, что глупо было положить аппарат так далеко от источника звука.

— Мы здесь, — сказал он.

Из колонки раздался короткий щелчок, за ним ещё два. Голос появился в промежутке между ними, ломаясь на согласных:

— Не заканчивайте.

Глеб отступил, задев бедром пустую коробку. Она съехала по паркету, остановилась возле стены. Оба проследили за ней глазами, словно это обычное движение могло подсказать, что делать дальше.

— Что не заканчивать? — спросил Леонид.

Шуршание стало ниже. Где-то глубоко в нём дрожал тонкий звук, который Леонид не мог сравнить ни с одним знакомым голосом.

— Это, — ответили из колонки.

Он посмотрел на брата.

Глеб стоял, потирая бедро. Подождал, затем подошёл к подоконнику, взял телефон и коснулся кнопки остановки. Леонид хотел сказать, что запись надо оставить, но брат уже нажал воспроизведение.

Сначала они услышали фургон, потом собственные голоса. На словах «Что не заканчивать?» Глеб поднёс аппарат ближе к уху. Следом прозвучало отчётливое «Это» — маленькое, плоское, почти без шуршания.

Леонид протянул руку.

Глеб не отдал телефон.

— Ещё раз, — сказал он.

Они прослушали конец повторно. Леонид видел, как у брата двигается горло. Слова о радио теперь выглядели слишком лёгкими. Он всё ещё мог произнести их, только пришлось бы повысить голос.

— Я никого сюда не приводил, — сказал Глеб.

Леонид понял, в чём его подозревают, и на несколько секунд забыл о колонке.

— Думаешь, я бы такое устроил?

Брат посмотрел ему в лицо.

— Я не знаю, что ты теперь можешь устроить.

От этого стало больнее, чем от всех прежних слов. Хотелось уйти немедленно, оставив ему ящик, телефон, оставшуюся половину материнской квартиры. Леонид даже сделал шаг к двери. Потом остановился, потому что аппарат всё ещё находился у Глеба и ничего важного нельзя было исправить, вырвав его из рук.