Гальдур - страница 7
Сколько времени…
Джон проснулся от того, что в горле пересохло. В комнате все еще было темно, но где-то за окном уже начинало сереть.
Зеваю. Мне нужно сходить в туалет, пока остальные не проснулись.
Он тихо встал, вышел в коридор. В доме было тихо, только половицы скрипели под ногами. Дверь в ванную была приоткрыта.
Эм…
Он заглянул внутрь – ванная была пуста. Только зеркало запотело, и на раковине стояла чья-то расческа.
Фух, чуть не попал…
Джон сделал шаг вперед, чтобы включить свет, и в этот момент за спиной раздался резкий голос.
– КАКОГО ЧЕРТА ТЫ ДЕЛАЕШЬ?!
Он обернулся. Хлоя стояла в коридоре, завернутая в халат, и смотрела на него с таким выражением, будто он только что ограбил банк.
– Просто жду, когда освободится ванная, – сказал Джон, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
– Я все видела, извращенец, – прошипела она.
– Слушай, – начал он, чувствуя, как внутри закипает злость. – Я закрыл дверь, как только увидел, что там кто-то есть.
– Значит, ты просто подглядывал? – ее голос стал ледяным. – Да что с тобой такое…
– В чем твоя проблема, Хлоя? – сорвался Джон. – Я ошибся и сразу же закрыл дверь. Все. Конец истории.
– Посмотрим, как на это отреагирует мама, – бросила она, и в ее глазах мелькнуло что-то жестокое.
– Ой, да пошла ты, Хлоя! – выплюнул он, не в силах больше сдерживаться. – Знаешь что – сделай, что хочешь! Мне все равно!
Джон развернулся и ушел, оставляя ее в коридоре. Слышал, как она что-то говорит, но не разбирал слов. В ушах стучала кровь.
Почему она такая стерва по отношению ко мне?
Он спустился на первый этаж. В гостиной никого не было. Джон сел на диван, пытаясь унять дрожь в руках.
Ух… Пойду найду нормальную из сестер…
Он уже собирался подняться обратно, когда услышал голоса сверху. Моника и Хлоя. Джон замер на лестнице, невольно прислушиваясь.
– Сначала я, теперь мама… И ты даже не можешь ничего объяснить! – голос Хлои звенел, срывался на крик. – Если ты хоть раз взглянешь на Эм…
– Я ухожу! – слышал Джон голос Моники, и в нем была сталь, которую он так хорошо знал.
Потом звук шагов, хлопок двери.
Джон поднялся наверх. Хлоя стояла в коридоре, и когда увидела его, на ее губах кривилась усмешка.
– Извращ… – прошептала она, но в голосе уже не было прежней ярости. Только усталость.
Джон прошел мимо, не глядя на нее, и слышал, как она ушла в свою комнату.
Не могу поверить, что я не смог ничего ей ответить. Теперь я действительно чувствую себя извращенцем…
Утро встретило его серым светом, просачивающимся сквозь грязные окна. Джон проснулся от того, что Эмили уже не спала. Она стояла у окна, одетая в легкое платье, и смотрела вдаль, на лес, который казался бесконечным.
– Ты пойдешь в лес в таком виде? – спросил Джон, приподнимаясь на локте.
Она обернулась, и на ее лице было недоумение.
– А что не так?
– Ты когда-нибудь слышала о комарах?
– Ты когда-нибудь слышал о спрее против насекомых? – парировала она.
– Не думаю, что они хорошо работают, – вздохнул Джон, вставая с кровати.
– Короче, – отмахнулась она. – Вчера я нашла тропинку в лесу. Это будет хорошая прогулка для нас.
Джон кивнул, хотя на душе скребли кошки.
– Я подожду внизу.
Когда он спустился в гостиную, Моника уже была на кухне. Она не обернулась, и Джон прошел мимо, не решаясь заговорить. На крыльце он столкнулся с Эмили. На этот раз на ней были джинсы и толстовка.
– Так, ты все же переоделась?
Она пожала плечами, но в глазах мелькнула довольная усмешка.
Похожие книги
Виктор Снегирёв нашёл кулон в девяносто восьмом — на помойке, среди битого кирпича. Через год умер его отец. Виктор не плакал: камень не дал. Через двадцать лет он передал кулон сыну — и промолчал, как молчали до него. Артём надел камень в четверг. К вечеру мир стал ярче. К концу недели он перестал видеть сны. К концу месяца — перестал петь. К концу второго — не помнил, где заканчивается он и начинается голод. Кулон — не проклятие. Инструмент. Он ест согласие: каждый раз, когда ты говоришь «хочу» или «да», он берёт. Не отнять, не сломать. Остаётся третий путь — тот, что вырван из семейной тетради. Не про спасение мира.
Владивосток, недалёкое будущее. Матвей Громов зарабатывает на жизнь мелким воровством и редким даром — способностью двигать предметы силой мысли. Его обычный день меняется навсегда, когда он встречает Соню — девочку, которую преследуют люди в сером, и становится свидетелем её дара предвидения. За девочкой охотятся не бандиты — таинственный Орлов, представляющий секретный «Проект Ясность», уверен: Соня — ключ к опасной формуле Ковалёнта-7. А её мать, учёная Вера Левшина, уже десять лет заперта в стазис-капсуле. Матвею предстоит пройти через погони в тумане, штурм подземного дота, союз с общиной одарённых и сделку с человеком, который сломал его отца.
Артём — двадцатипятилетний электромонтажник с седыми волосами и привычкой варить пельмени в одиночестве. Два года назад от него без объяснений ушла девушка, и с тех пор он живёт в туннеле собственной депрессии — на дне, где тишина не лечит, а затягивает. Но одно лето меняет всё. Случайная встреча на автобусной остановке. Девушка на перилах моста. Рука, которую он держит и не удерживает. Мост, на котором он будет стоять дважды. Это история о том, как один человек учится прощать — бывшую, которая его предала. Отца, который исчез на двадцать лет. Себя, который не удержал. И о девушке, которая не хочет прыгать — только сегодня.
Книга «Путь Хайдеггера. Том 26» — первый подробный путеводитель по 97-му тому Полного собрания сочинений Мартина Хайдеггера («Замечания I–V», 1942–1948), открывающему «Чёрные тетради» послевоенного периода. В центре внимания — афористическое мышление, отказывающееся от публичности и систематики. Анализируются ключевые понятия позднего Хайдеггера: Seyn как забвение различия, Ereignis как событие-присвоение, Brauch (пользование) как опасность и тишина, Verwindung (извивание) вместо преодоления метафизики. Отдельно рассматриваются политические высказывания (критика демократии, самооценка ректората 1933 года) и проблема переводов на русский язык.