Сначала замолчала научная база Олимп-Южный. Затем исчезла связь с Марсом. Спустя три секунды накрылась вся сеть Солнечной системы. Орбитальные верфи над Юпитером, шахты на Титане, жилые кольца Венеры, всё погрузилось в абсолютную, звенящую тишину. Термоядерные реакторы холодного синтеза, гордость земной инженерии, просто затихли. Физики потом будут биться головой о стены, пытаясь понять, как можно остановить термояд простым отсутствием желания у атомов делиться энергией. Спойлер - никак. Физика просто уволилась по собственному желанию.
Орбитальный лифт замер. Сорок тысяч человек зависли в стальных кабелях между небом и землей. Кто-то успел помолиться, кто-то начал есть коллегу от скуки, но большинство просто висело в гробовой тишине, глядя на стремительно приближающуюся или удаляющуюся линию горизонта. Энергии не было даже на аварийное освещение.
Космические станции стали первой ласточкой настоящего апокалипсиса. Лишившись гравитационной корректировки и двигателей ориентации, они начали падать. Небо Земли расцветилось красивыми, но смертоносными болидами из титана и стекла. Станция Мир-14, старейшая на орбите, вошла в атмосферу красиво, разваливаясь на куски размером с футбольное поле и сжигая дотла половину Австралии. Это был единственный свет на планете в ту ночь.
Пока семь миллиардов людей по всей системе находились в состоянии глубокой паники, материя решила продолжить вечеринку. Ровно через час после отключения реакторов мировой океан сошел с ума. Огромное цунами, высотой с хороший небоскреб, поднялось без всякого землетрясения, просто вода вдруг вспомнила, что она жидкость и ей надоело сидеть в своих берегах. Прибрежные города слизнуло языком волны вместе с населением, машинами и историческими памятниками.
А затем проснулись вулканы. Не те сонные сопки, которые иногда плюются дымом для туристов, а все разом. Планету затянуло таким густым слоем пепла, что наступила вечная ночь. Дыхание магмы выжигало остатки кислорода. Землетрясения амплитудой в двенадцать баллов, теоретически невозможные, так как при двенадцати баллах тектонические плиты должны начать играть в пазлы, сметали с поверхности всё, что люди строили тысячелетиями. Небоскребы складывались внутрь себя, словно картонные коробки. Континенты трескались, как пересохшая земля в вазоне.
Этот цирк продолжался ровно неделю. Семь дней чистейшего, незамутненного хаоса. А потом, так же внезапно, как началось, всё затихло. Ветры улеглись. Вулканы захлопнули свои кратеры. Вода отступила, оставив после себя слои ила, грязи и дохлой рыбы.
Но, люди живучи. Эволюция потратила миллионы лет, чтобы сделать из них существо, способное выжить даже после того, как Бог нажал кнопку форматирования диска. Из семи миллиардов выжило около сорока миллионов. Те, кто оказался глубоко под землёй в старых или новых самых укреплённых бункерах. Те, кто умудрился запереться в герметичных цехах военных и секретных заводов. И самые везучие параноики, успевшие забраться в старые химические хранилища.
Спустя несколько лет те немногие, кто болтался на мёртвых остовах орбитальных станций, сумели собрать волю в кулак. Без электричества, используя допотопные солнечные паруса, ловящие фотоны умирающего света сквозь слой пепла, и банальные панели солнечных батарей, снятые с крыш разрушенных домов, они спустились на поверхность. На обычных спускаемых капсулах, разбиваясь о корку застывшей магмы в соотношении пятьдесят на пятьдесят.
