Третьего выбрали жеребьевкой среди младших научных сотрудников. Им выпал стажер-порталист Леопольд. Ему было двадцать два года, он носил очки, страдал аллергией на пыль веков и искренне считал, что главная опасность Марса, это отсутствие там веганских смузи-баров. Когда его вытолкнули из строя, он икнул и попытался слиться с текстурой ковра.
Портал настраивали всем Советом. Архитекторы чертили фундаментальную геометрию перехода, стихийники охлаждали бетон, пока тот не пошел трещинами от перепада температур, а боевые маги стояли кольцом, держа руки на оголовьях молотов-трансформеров.
Игнатий сплюнул на пол фиолетовой слюной, достал из-под мантии флягу и сделал основательный глоток.
— Если я вернусь оттуда с лишними конечностями или в виде разумного грибка, прошу считать меня республиканцем, буркнул он. — Открывай дыру, очкарик.
Леопольд, бледный как смерть, дрожащими руками активировал пусковую консоль. Руны на ободе портала вспыхнули болезненным багровым светом, точь-в-точь повторяя свечение чешуи того самого дракона с древних записей. Воздух загустел, запахло чем-то странным и холодным. Пространство выгнулось дугой, открывая проход. За мерцающей пленкой портала виднелась красная пыль.
Стажер Леопольд понял две вещи. Первая - смузи-баров на Марсе нет. Вторая - идея отправить сюда трёх придурков была худшим бизнес-планом в истории Солнечной системы. Но портал уже стабилизировался. Обратного пути не было, иначе Совет просто аннигилировал бы точку выхода вместе с ними ради общей безопасности.
Трое шагнули вперед. Марс встретил их тишиной, которая была гораздо громче любых взрывов Судного Дня. Багровая пыль оседала на их сапогах. А где-то глубоко под поверхностью, в Абсолютной Запретной Зоне, глаза цвета тёмной сирени медленно открылись. Диадема на лбу Великой Древней ускорила свой пульс, войдя в резонанс с вибрацией открывшегося пространственного окна.
— Гости, мой хороший, прошелестела Лилит, лениво потягиваясь на краю саркофага. — Кажется, наши новые соседи оказались чуть более изобретательными, чем предыдущие. Посмотрим, умеют ли они кусаться так же хорошо, как строить порталы.
Апокалипсис приподнял тяжелую голову. Его ноздри дрогнули, втягивая воздух нового мира. Чешуя с багровым переливом начала источать едва заметный, почти прозрачный дымок первородного ужаса.
Игра началась.
***
Через час пути по красной, хрустящей под ногами пыли, группа вышла к координатам. Входа в пещеру не было. Вместо него зияла идеально ровная воронка диаметром в полкилометра, края которой оплавились до состояния черного стекла. Это был след от того самого пластобетона Бездна, который предки заливали сюда веками. Кто-то или что-то вскрыло эту консервную банку изнутри так же легко, как пьяный матрос открывает шпроты, голыми руками и с абсолютным презрением к содержимому.
Они сделали еще несколько шагов вперёд. И именно в этот момент Игнатий понял, что его фляга с коньяком опустела на треть быстрее, чем он помнил. Архимагистр замер, задрав голову. Его старые колени, привыкшие стоять разве что перед начальством во время разноса, впервые за триста лет ощутили желание подогнуться.
Он проснулся.
Трёхсотметровый дракон Апокалипсис открыл золотые глаза. Процесс пробуждения занял около пяти секунд и сопровождался звуком, похожим на скрежет тектонических плит, решивших развестись со своими континентами. Чешуя цвета застывшей крови медленно потекла переливами багрового света. Дракон приподнял голову.
