Читать онлайн Владислав Юрченков - Инструкции

Инструкции

Максим Орлов опоздал к семейному ужину на сорок семь минут и пришёл как раз вовремя, чтобы услышать:

— Папа обещал.

— Папа много чего обещал.

Он задержался в прихожей. Анна не кричала; на кухне звякнула вилка, потом зашуршал пакет. Если бы жена повысила голос, Максим вошёл бы сразу. С таким голосом спорить он не умел.

— Я дома, — сказал он, снимая ботинки.

Миша выбежал навстречу с бумажной ракетой. На корпусе было написано «НА МАРС», под соплом висели два разноцветных провода. Сын протянул ракету так осторожно, словно она уже была заправлена и могла взорваться.

— Не работает. Я всё соединил, как ты показывал.

— Сейчас посмотрим.

— Ты вчера тоже так сказал.

Максим хотел потрепать его по голове, но Миша отвернулся к кухне. Десять лет — уже достаточно, чтобы обижаться, и ещё недостаточно, чтобы не ждать, когда отец всё исправит.

На столе стояла остывшая курица. Вера сидела у окна, поджав ногу, и переписывалась с кем-то под столом. Перед Анной лежал телефон Максима: утром он оставил его на зарядке и весь день ходил с рабочим. Семь пропущенных из центра кризисной помощи.

— Я только помою руки, — сказал он.

— И поешь, — ответила Анна.

Он вернулся через минуту. Миша успел принести батарейки, маленький мотор и инструкцию из школьного набора. На рисунке картонная ракета поднималась над столом на воздушной струе. В жизни мотор даже не жужжал.

— Завтра конкурс, — напомнил сын.

— Знаю. До десяти сделаем.

Анна отрезала себе кусок курицы. Нож скользнул по коже и упёрся в тарелку.

— Не обещай время, если не собираешься оставаться.

— Я собираюсь.

— Хорошо.

От этого «хорошо» Максим почувствовал себя хуже, чем от упрёка. Он положил телефон экраном вниз и взял вилку.

За спиной Веры, у двери её комнаты, стояли две коробки. На одной маркером было написано «ПОСУДА». Максим видел их утром, но тогда решил спросить вечером.

— Ты переезжаешь?

— Нет, пап. Открываю пункт выдачи.

— Я серьёзно.

— Я тоже. На следующей неделе. Мы уже говорили.

Анна не подняла головы. Значит, говорили все, кроме него.

— Куда?

— К Лере. У неё соседка съехала. До работы ближе.

Вера четыре месяца работала младшим инженером в сетевой компании. Она объясняла отцу про резервные вводы и переключения, он кивал, а потом спрашивал, не замёрзла ли она на подстанции. Вера перестала объяснять.

Телефон завибрировал. Максим видел только край корпуса, но уже знал, кто звонит.

— Не бери, — сказала Анна.

Он дождался, пока звонок закончится. Миша придвинул к нему мотор.

— Тут что-то с проводом. Я не отрывал. Он сам.

Максим поднёс мотор к свету. На пайке был виден крошечный тёмный кружок.

— Контакт отошёл. Паяльник где?

— Я достану!

Миша вскочил так быстро, что качнулся стол. Вера придержала его стакан. Телефон снова зазвонил.

— Господи, — сказала она. — У них что, других людей нет?

— Есть, — ответил Максим.

— Тогда пусть звонят им.

Он не ответил. Анна отложила нож.

— Возьми.

— Ты только что сказала…

— Возьми, Макс. А то будешь сидеть здесь и слушать, как там кто-нибудь умирает без тебя.

— Это моя работа.

— Твоя работа — отвечать людям на смене. Сегодня у тебя выходной.

Миша вернулся с коробкой инструментов. Остановился у стола.

Максим взял телефон.

— Орлов.

Начальник смены Сергей Лавров говорил без приветствия. Один оператор заболел, второго после аварии увезла скорая. Девять человек на ожидании. Мужчина, тридцать четыре года, грозит выйти через окно и соглашается говорить только с мужчиной.

— Я на другом вызове, — сказал Сергей. — Некого посадить. Ты сколько ехать будешь?

Максим поднял глаза на Анну. Она смотрела в тарелку.

— Минут двадцать пять.

— Спасибо. Только не задерживайся, он уже дважды отключался.

Миша опустил коробку на стул. Кусачки звякнули о паяльник.

— Я вернусь, — сказал Максим, убирая телефон.

— До десяти? — спросил сын.

Ответ застрял. Он мог успеть. Если разговор займёт двадцать минут, если дороги свободны, если больше никто не позвонит. У него всегда находились эти «если» — уже потом, когда объяснял, почему не получилось.

— Постараюсь.

— А мотор?

— Пока не трогай. Там пайка, обожжёшься.

— Я знаю.

Вера отодвинула от брата коробку.

— Я с ним посижу.

Максим хотел поблагодарить, но дочь уже отвернулась. Он ушёл надевать куртку.

Анна вышла следом. На тумбе под зеркалом лежал белый конверт с логотипом клиники. Она убрала его под перчатки, когда Максим потянулся за ключами.

— Что это?

— Документы. Нам надо будет поговорить.

— Сейчас?

— Нет. Сейчас ты едешь.

Он выпустил ключи из руки.

— Ань, если бы там не было…

— Я знаю, что там. Я даже не злюсь на того мужчину.

На кухне Миша спросил у Веры, умеет ли она паять. Дочь ответила, что на работе ей не выдают волшебную палочку.

— Ты помнишь, какой завтра день? — спросила Анна.

Он помнил. Четырнадцатое октября давно начиналось для него не с календаря, а с того, что не хотелось вставать. На следующий день, пятнадцатого, была годовщина смерти Лизы Корнеевой.

Два года назад он почти три часа разговаривал с шестнадцатилетней девочкой на крыше недостроенного торгового центра. Лиза шагнула от края, и он выдохнул. Спасатели уже поднимались. Потом она спросила, будет ли больно, и до конца вопроса Максим успел решить, что теперь может ответить честно.

Она прыгнула раньше, чем он ответил.

После этого он ушёл из выездной группы. Полгода не работал, затем устроился на телефонную линию. Там не было края крыши. Зато оставалась кнопка, которую можно нажать, когда кому-то плохо.

— Помню, — произнёс он.

— Я не прошу тебя забыть её. Я прошу ужинать дома. Иногда.

Он кивнул и взял ключи.

Когда дверь закрывалась, Анна сказала:

— Миша не будет ждать вечно.

* * *

В 20:58 по московскому времени подросток из Сеула выложил фотографию сообщения на телефоне. Его попросили выйти из квартиры и дождаться человека с красным зонтом.

За первые три минуты фотографию посмотрели двенадцать человек.

В 21:08 похожие снимки уже выкладывали в Варшаве, Торонто, Мумбаи и Новосибирске. Люди смеялись над странными заданиями, закрывали приложения, жаловались операторам связи. Один мужчина снял видео, как разбивает телефон молотком. На последнем кадре под треснувшим стеклом ещё светились буквы.

* * *

Максим вошёл в центр в 21:14. Сергей сунул ему гарнитуру и на ходу кивнул на свободное место.

— Алексей. Больше ничего не сказал. Адрес отказывается называть. Только не начинай с анкеты, он от неё отключается.

В зале стоял запах растворимого кофе. У Оксаны за соседним столом на шее висела вторая гарнитура — её основная барахлила уже неделю. На стенном телевизоре обсуждали футбольный матч, звук был выключен.

Максим сел. Над карточкой вызова горел счётчик ожидания: 00:17:42. Он подключился.

— Алексей, меня зовут Максим.

В ответ было дыхание, слишком громкое для человека, который сидит спокойно.

— Вы настоящий?

— Да.

— И вы меня не видите?

— Нет. У нас обычная телефонная линия.

— А камеру могут включить?

Максим отвёл микрофон чуть дальше от губ.

— У меня нет доступа к вашей камере. Вы можете убрать телефон экраном вниз, если так спокойнее.

Мужчина не ответил. На заднем плане работал телевизор: диктор, музыка, потом резкий щелчок.

— Вы сказали, что стоите возле окна, — продолжил Максим.

— Я соврал.

— Хорошо. Где вы?

— На кухне.

— Там кто-нибудь есть?

— Нет. Здесь вообще никого не бывает.

Максим открыл карточку и вписал имя. Не стал спрашивать, что означает последнее слово. Пока нужен был адрес.

— Сергей сказал, вам тридцать четыре.

— Наверное.

— Вы не уверены?

— По документам. Хотя документов я не нашёл.

Мужчина говорил без алкогольной вязкости. Осторожно подбирал слова, а когда Максим оставлял паузу, быстро добавлял что-нибудь, будто боялся потерять связь.

— Мне прислали сообщение. Только это не сообщение на телефоне. Оно на телевизоре.

— Прочитайте.

— Не могу. Написано, что нельзя рассказывать.

— Что будет, если расскажете?

— Не написано.

— Тогда пока не читайте. Расскажите, что происходит с вами.

В 21:18 Оксана выругалась. На её мониторе поверх программы открылся белый прямоугольник. Кнопки закрытия не было. Она нажала Escape, потом вызвала диспетчер задач.

— Серёж, ты это видишь?

Из дальнего конца зала ответили:

— У меня тоже вылезло.

Сергей подошёл к Оксане. На белом поле Максим успел прочитать только заголовок:

ПРОЧИТАЙТЕ В ОДИНОЧЕСТВЕ.

Когда Сергей наклонился над монитором, окно пропало.

— Ну конечно, — сказала Оксана. — Оно боится начальства.

Она развернула к нему телефон: собиралась сфотографировать экран. Телефон погас, затем на нём появился тот же белый заголовок.

— Не смешно уже.

Сергей выдернул сетевой кабель. Белое окно не вернулось, но внизу монитора мелькнула служебная строка: «КОНТУР. АВАРИЙНЫЙ ПАКЕТ. В. ВЕДЕНИН». Сергей прочитал её вслух человеку из технической службы и отошёл к двери.

— Похоже на атаку, — сказал он операторам. — Ничего не нажимаем. Чужие тексты не снимаем. По одному в переговорные, связь не бросать.

Максим повернулся к своему монитору. Карточки Алексея уже не было.

МАКСИМ СЕРГЕЕВИЧ ОРЛОВ.

ПРОЧИТАЙТЕ В ОДИНОЧЕСТВЕ.

Он прикрыл экран ладонью — бессмысленно, но сделал это прежде, чем успел подумать. Никто не смотрел.

НЕ ПОКАЗЫВАЙТЕ ТЕКСТ ДРУГИМ.

НЕ ПЫТАЙТЕСЬ ИЗМЕНИТЬ ЕГО СОДЕРЖАНИЕ.

В 23:40 ДОСТАВЬТЕ МИХАИЛА ОРЛОВА НА ТРЕТЬЮ ПЛАТФОРМУ КУРСКОГО ВОКЗАЛА.

ДОЖДИТЕСЬ ПОЕЗДА БЕЗ НОМЕРА.

МИХАИЛ ДОЛЖЕН ВОЙТИ В ВАГОН ОДИН.

Максим прочитал имя сына ещё раз. Первое объяснение нашлось сразу: базы. Школа, медицинская карта, паспортные сведения — при желании узнать можно всё. Он достал телефон, чтобы набрать Анну. На нём был тот же текст.

— Вы тоже получили? — спросил Алексей.

— Да.

— Теперь понимаете?

— Понимаю, почему вы испугались. Но это ещё не значит, что им нужно подчиняться.

Максим зажал кнопку выключения. Телефон погас. На чёрном стекле через секунду появилось:

НЕ ТРАТЬТЕ ВРЕМЯ.

Он прижал палец сильнее, пока не заболела подушечка. На экране ничего не изменилось.

— Мне велели выйти в 21:32, — сказал Алексей. — По лестнице. Между шестым и пятым этажами остановиться.

На часах монитора было 21:27.

— Почему вы не хотите выйти?

— Потому что уже выходил.

— Сегодня?

— Не помню. Не сегодня, наверное. Я не хочу туда снова.

Максим открыл техническую панель соединения. На несколько секунд белое поле ушло. Номер определился, вслед за ним появились полное имя и адрес: Алексей Викторович Мельников, Новогиреевская, 18, квартира 72.

Он достал из лотка лист для заметок и записал адрес. Оксана остановилась рядом: её перегрузили в соседнюю кабину, она пришла за запасной гарнитурой.

— Его можно отправить в выездную? — шёпотом спросила она.

Максим кивнул на адрес, и девушка переписала его на оборот своей распечатки. На белом поле снова возникло имя Миши. Оксана уже отошла и его не увидела.

— Что вам угрожают сделать? — спросил Максим.

Алексей ответил не сразу.

— «Если в 21:32 вы останетесь в квартире, Алексей Мельников будет удалён».

— Мы останемся на линии. Я передам адрес коллегам.

— Вы сказали «мы останемся». Вы же можете выйти.

— Могу. Сейчас не выйду.

Мужчина коротко выдохнул. Максим слышал, как у него стукнули зубы о край чашки.

— Поставьте её. Горячая?

— Нет. В ней вода.

— На столе есть что-нибудь, чем вы можете себе навредить?

— Таблетки.

— Вы их приняли?

— Нет.

— Отодвиньте подальше. Можно на подоконник, если окно закрыто.

Он услышал, как по столу скользнул блистер. С другого конца зала кто-то говорил, что в интернете таких сообщений уже тысячи. На телевизоре вместо футбола включился экстренный выпуск. Бегущая строка просила не выполнять неизвестных указаний.