Когда гаснут софиты - страница 4

Лоран сделала два неверных шага к железным перилам, но каблуки двенадцатисантиметровых босоножек подвернулись на решетчатом настиле.

Она выронила на металл тяжёлую позолоченную статуэтку «Оскара» — награда глухо звякнула и откатилась к стене, как ненужная кегля, — а сама Лоран обеими руками вцепилась в горло.

Прямо туда, где на фарфоровой коже сомкнулась платиновая змея колье Bulgari за два миллиона долларов.

Ей казалось, что металл ожил и с каждой секундой сжимается все туже, вдавливая трахею внутрь. В ушах стоял оглушительный, нарастающий звон, сердце колотилось где-то под самыми ключицами с такой бешеной, пулеметной скоростью, что грудную клетку ломило от боли, а перед глазами плыли чёрные маслянистые пятна.

Я сейчас умру. Прямо здесь, у чёрного хода, в этом проклятом платье.

Она пыталась вдохнуть ртом — широко, жадно, как выброшенная на берег рыба, — но вместо кислорода из горла вырывался только тонкий, сухой свист. Пальцы онемели и не слушались; она отчаянно дергала крошечный ювелирный замочек сзади на шее, ломая идеальный маникюр и расцарапывая кожу в кровь, но секретный фиксатор заклинило намертво.

— Чёрт... пожалуйста... — выдохнула она одними побелевшими губами, оседая вниз по холодной кирпичной стене, и в отчаянии зажала рот ладонью, чтобы никто внутри здания не услышал, как позорно, по-звериному она хрипит.

И тут из густой тени верхней площадки, прямо из-за бетонного выступа вентиляционной шахты, раздался низкий, прокуренный мужской голос с легкой хрипотцой:

— Если ты сейчас оторвешь себе голову вместе с этим ошейником, дышать легче не станет.

Лоран так резко дернулась от неожиданности, что затылком стукнулась о кирпич.

Она была здесь не одна.

В трёх метрах от нее, привалившись широким плечом к железным перилам лестницы, стоял мужчина.

В тусклом желтом свете единственного фонаря над дверью она сначала увидела только его высокий, мощный силуэт и тлеющий красный уголек сигареты, зажатой между длинных пальцев левой руки. На нем был расстегнутый чёрный пиджак от смокинга и чёрная рубашка, ворот которой был небрежно распахнут до середины груди, открывая смуглую кожу и тёмный край какой-то татуировки у ключицы. Густые тёмные волосы доходили почти до плеч и были взъерошены, словно он только что пятерней драл их от ярости.

Он не спеша затушил сигарету о стальной поручень, бросил окурок в урну внизу и шагнул из тени под свет фонаря.

Лоран смотрела на него снизу вверх сквозь пелену слёз и тёмные круги в глазах, судорожно хватая ртом воздух, и не могла произнести ни слова.

Его лицо было резким, хищным, с высокими скулами, густой темной щетиной на челюсти и такими глубокими, почти черными глазами под сдвинутыми бровями, что в полумраке подворотни он казался не гостем светского раута, а человеком, который пришел сюда кого-то убить.

Тем более что костяшки его правой руки были разбиты в кровь — свежая багровая ссадина тянулась через все суставы, а на бетонном выступе стены позади него темнел след от удара.

Незнакомец посмотрел на её скрюченную у стены фигуру, на побелевшие пальцы, всё ещё терзающие бриллиантовую змею на шее, и на валяющийся у его тяжёлых черных ботинок золотой «Оскар».

Он понял всё за две секунды.

Не стал задавать идиотских светских вопросов в духе «вам плохо?» или «позвать ли охрану?».

Он просто опустился перед ней на корточки — так близко, что подол её белого платья накрыл носки его ботинок, а от него пахнуло холодным ночным ветром, дорогим виски, табаком и чистым, горячим мужским телом.