Когда гаснут софиты - страница 6

— Твою... рубашку, — хрипло, заикаясь на вдохе, выдавила Лоран. — Пуговицу... И кровь. На твоей руке.

Уголок его рта едва заметно дрогнул:

— Отлично. Значит, зрение вернулось. Ещё один цикл. Вдох... и длинный выдох.

К пятому вдоху бешеный галоп сердца в груди Лоран наконец начал замедляться, переходя в тяжёлые, редкие удары. Чёрные пятна перед глазами отступили, вернув четкость мокрому асфальту переулка внизу и кирпичной кладке стены, но вслед за отступившим приступом тело накрыл такой дикий, колотящий озноб, что у нее застучали зубы, а голые плечи покрылись крупной гусиной кожей.

Незнакомец заметил это мгновенно.

Он поднялся во весь рост, в одно движение сбросил с плеч не смокинг, который лежал на перилах, а висевшую там же поверх пиджака тяжёлую чёрную байкерскую куртку из плотной матовой кожи, и опустил её прямо на плечи Лоран, укутывая её целиком от шеи до бедер.

Куртка была огромной, теплой от его тела и весила как бронежилет.

А затем он шагнул к выступу вентиляционной шахты, взял стоявшую там запечатанную стеклянную бутылку минеральной воды, одним поворотом здоровой кисти сорвал крышку с пластикового кольца и снова опустился перед ней на ступеньку, протягивая бутылку:

— Пей. Мелкими глотками.

Лоран обхватила холодное стекло двумя руками, кутаясь в его пахнущую кожей и кедром куртку, и сделала три глотка. Вода протолкнула вниз последний сухой ком в горле.

Она опустила бутылку на колени и несколько секунд просто сидела на ступеньке, привалившись спиной к стене и глядя на этого странного человека, который устроился на ступеньку ниже, вытянув длинные ноги в черных брюках и положив разбитую правую руку на колено.

К ней возвращалась способность мыслить — а вместе с ней и осознание того, как дико вся эта сцена выглядит со стороны.

Обладательница главной кинонаграды мира сидит на грязной пожарной лестнице в куртке с чужого плеча, с валяющимся на полу «Оскаром», а рядом с ней — мужчина, чье лицо она только сейчас, когда туман в голове рассеялся, наконец узнала.

Нолан Кросс.

Фронтмен Black Horizon. Человек, чьи платиновые рок-альбомы гремели из каждого утюга, а светская хроника слагала легенды о его скверном характере, разбитых в турах гитарах и полном презрении к голливудскому бомонду.

— У вас... рука разбита, — сказала Лоран своим настоящим, низким грудным голосом, ещё слегка осипшим после спазма, и кивнула на его окровавленные костяшки. — Кажется, вам вода и лед сейчас нужнее, чем мне.

Нолан повернул голову и посмотрел на нее с ленивым, изучающим прищуром.

Теперь, когда она больше не умирала у него на глазах, в его взгляде проснулся чисто мужской, острый интерес: он скользнул глазами по её растрепанным тёмным волосам, по бледному лицу с размазанной у ресниц слезой, по огромным глазам и по тому, как она утонула в его кожаной куртке, из-под которой выглядывал белый шелк кутюрного платья.

— Стена в гримёрке оказалась тверже, чем аргументы моего продюсера, — сухо ответил он. — Не бери в голову. Заживет.

Лоран посмотрела на свои босоножки, которые натерли щиколотки в кровь за пять часов церемонии, и, наплевав на остатки этикета, прямо под полой его куртки расстегнула тонкие ремешки, сбросив туфли с ног и поджав замерзшие босые ступни под подол платья.

Нолан проследил за этим движением, и в глубине его тёмных зрачков мелькнула одобрительная искра:

— Давно пора. Никогда не понимал, зачем вы добровольно надеваете эти орудия пыток.