Когда гаснут софиты - страница 5

— Руки убери от шеи, — спокойно, но с такой бескомпромиссной, властной твердостью велел он, что её пальцы разжались сами собой. — Не дергайся. Сейчас сниму.

Лоран замерла, глядя в распахнутый ворот его рубашки в десяти сантиметрах от своего лица и продолжая часто, поверхностно всхлипывать перехваченным горлом.

Его руки поднялись к её шее.

Удивительное дело: эти огромные, тяжёлые ладони с разбитыми в кровь костяшками и жёсткими мозолями на подушечках пальцев коснулись её кожи за ухом с такой невероятной, почти ювелирной осторожностью, будто он держал в руках раненую птицу. От его пальцев шел сухой, обжигающий жар; когда он случайно задел внутреннюю сторону её шеи, у Лоран по позвоночнику вниз прокатилась странная дрожь, на долю секунды перебившая даже ледяной озноб паники.

— Секретка с двойным язычком, — негромко пробормотал он прямо у её виска, нажимая ногтем на крошечную пружину застежки, которую она в истерике тянула в другую сторону. — Кто только придумывает эту херню. Готово.

Раздался тихий металлический щелчок.

Тяжёлая платиновая удавка разомкнулась и соскользнула с её ключиц прямо в его подставленную ладонь.

Лоран судорожно рванула ртом воздух, но обруч в груди не отпускал — сердце продолжало биться под двести ударов, перед глазами все плыло, а пальцы рук свело такой ледяной судорогой, что она не могла их разогнуть.

— Я... не могу... — прошептала она, и из глаз наконец брызнули горячие слёзы животного страха и стыда. — Уйдите... пожалуйста, не смотрите...

Она попыталась отвернуться лицом к грязному кирпичу стены, сгорая от ужаса, что сейчас он достанет телефон и снимет продолжение того кошмара, который начался три минуты назад в зале с Хлоей.

Но мужчина не достал телефон. И не ушел.

— Эй, — он положил бриллиантовое колье прямо на железную ступеньку рядом с забытым «Оскаром», словно это была грошовая бижутерия, и здоровой левой ладонью мягко, но настойчиво взял её за подбородок, поворачивая лицом обратно к себе. — На меня посмотри. Никто на тебя не пялится, тут никого нет. Но если ты продолжишь так дышать верхушками лёгких, ты через минуту вырубишься и разобьешь лоб об эту решетку.

Его тёмные глаза на расстоянии ладони смотрели прямо в её расширенные зрачки — без жалости, без брезгливого любопытства толпы, спокойно и надежно, как скала посреди шторма.

— Ты сейчас не задыхаешься, — низко, почти гипнотически произнес он, удерживая её взгляд. — У тебя просто зашкаливает адреналин. Перестань хватать воздух ртом. Сожми губы и выдохни всё, что есть в груди, прямо на мою ладонь. Медленно. Давай.

Он поднес свою открытую руку к её губам.

Лоран, цепляясь за этот низкий, уверенный баритон как за единственную твердую точку во вращающемся мире, с трудом сомкнула дрожащие губы и выдула из себя длинную, рваную струйку горячего воздуха на его ладонь.

— Хорошо, — кивнул он. — А теперь смотри на мою грудь и вдыхай носом вместе со мной. На четыре счета. Не глубже. Раз... два... три... четыре.

Он сделал медленный, глубокий вдох — его широкая грудная клетка под распахнутой черной рубашкой плавно поднялась.

Лоран повторила за ним.

Вместе с воздухом в лёгкие ворвался его запах — терпкий кедр, дым, ночная свежесть. Гортань всё ещё сжималась, но на выдохе, который он заставил её растянуть на шесть счетов, первая ледяная спица под ребрами чуть сдвинулась с места.

— Ещё раз, — скомандовал он, не убирая пальцев от её подбородка; его большой палец медленно, ритмично поглаживал её скулу в такт счету, заземляя и возвращая чувствительность онемевшей коже. — Вдох... два, три, четыре. Выдох... Назови мне три вещи, которые ты сейчас видишь перед собой. Вслух.