Контур 413 - страница 4
— Имеешь. Просто обычно перед тем, как ты так смотришь, кому-нибудь потом приходится переписывать половину проекта.
Ян отпил из стакана и заставил себя отвернуться. Над морем уже собирались первые дроны. Через несколько минут они должны были сложиться в светового кита — символ Ночи течения, который знал каждый ребёнок Кайра и почти никто не связывал с настоящими животными, проходившими далеко за линией горизонта.
Пахло морем, жареным мясом и чем-то сладким. На воде вдали медленно двигался один из плавающих городов. В темноте он казался островом из света. Том нашел Яна возле бара.
— Ты опоздал.
— Я пришел.
— Через двадцать минут.
— Ты хотел моего присутствия, а не пунктуальности.
Том вручил ему стакан.
— Это тебе.
Ян понюхал.
— Я за рулем.
— Машина сама ездит.
— Я люблю создавать людям иллюзию ответственности.
Том был ниже Яна почти на голову, немного полноват и одет так, будто фестиваль являлся его личным праздником. Яркая рубашка. Светлые брюки. Абсолютно непрактичная обувь.
— Ты опять весь день сидел в трубах?
— Я не занимаюсь трубами.
— Каждый раз, когда объясняешь работу, там есть трубы.
— Это инфраструктура.
— Трубы.
— Энергосети.
— Электрические трубы.
Ян сделал глоток.
— Когда-нибудь твоя профессия тоже будет мне нужна.
— Уже нужна. Чтобы люди вроде тебя иногда выходили из помещений без окон.
Они пошли вдоль воды. На площадке подростки играли в мяч. Чуть дальше пожилая женщина ругалась с торговым автоматом.
— Я просила без соли.
— Вы выбрали стандартную рецептуру.
— Я сказала «без соли».
— Голосовой запрос зарегистрирован после подтверждения заказа.
— То есть это моя вина?
— Я не использовал понятие вины.
— Но подумал?
— У меня отсутствует...
— Не ври мне.
Ян усмехнулся.
— Вот за это я люблю автоматизацию.
— За унижение пожилых?
— За отсутствие инстинкта самосохранения.
На главной сцене закончилась песня. Толпа захлопала. Том посмотрел на часы.
— Через десять минут будет световой запуск.
— Ты поэтому меня притащил?
— Нет.
— Врешь.
— Частично.
Они вышли на открытую площадку. Отсюда Кайр был особенно красив. Старые кварталы спускались к воде, выше поднимались новые башни, между ними проходили светящиеся линии транспорта. Ян посмотрел на другой берег.
— У вас слишком высокая нагрузка на восточном блоке.
Том снял с пояса диспетчерский терминал.
— Там два резервных питания. Вот подтверждение смены.
Ян потянулся увеличить схему, но Том убрал экран.
— Если видишь опасность, скажи дежурному. Только не начинай чинить сам. У нас сейчас люди под подвесами.
— Я смотрю.
— Ты так же смотрел на складскую линию.
Ян отвернулся к морю. Том подождал, потом протянул ему стакан.
— На, держи. Мне через минуту запускать свет.
Над морем поднялись сотни дронов. Они разошлись веером и сложились в огромного кита. Толпа ахнула. Даже Ян перестал говорить. На мгновение погас свет. Через секунду все включилось снова. На большом экране появился знак городской инфраструктурной сети — белый круг с тонкой вертикальной линией. Женский голос произнес:
— Приносим извинения за кратковременное отключение. Системы стабильны. Продолжайте вечер.
Кто-то в толпе закричал:
— Спасибо, Илара!
Несколько человек рассмеялись. Том поднял стакан.
— За нашу электронную мать.
— Не называй ее так.
— Почему?
— В следующий раз отключит тебе горячую воду.
— Думаешь, она слушает?
— Конечно.
Том посмотрел вверх.
— Илара, Ян сказал, что ты зануда.
Ничего.
— Видишь?
Похожие книги
Ян привык чинить то, что сломалось. Но когда в городе появляются неизвестные носители и один из них узнаёт его, привычные объяснения перестают работать. След ведёт к старой аварии, исчезнувшим записям и системе, которая хранит человеческую память. Вместе с журналисткой, бывшей военной и теми, кого принято считать копиями, Ян пытается выяснить, почему его прошлое понадобилось чужой службе. За каждой найденной записью — человек, чью судьбу кто-то решил за него. Чтобы открыть путь наружу, придётся вмешаться в устройство целого мира. Но от той же системы зависят люди, которым нельзя просто отключить питание.
Он был тенью рода Грозовых. Бастард, пёс на цепи, живое оружие без имени и отчества. Двадцать семь лет верности, крови и предательств - и в награду плаха и кривой меч палача. В последний миг, когда сталь уже коснулась шеи, Ратибор, прозванный Вороном, услышал карканье вещей птицы. И умер с одной мыслью: «Если бы мне дали второй шанс, я бы сжёг этот род дотла». Он открыл глаза в собственном младенческом теле. 27 лет назад. В день своего рождения. С памятью о каждом ударе, каждом унижении и каждом предательстве. С холодной яростью взрослого воина, запертой в беспомощной плоти новорождённого. Теперь он знает всё наперёд.