Читать онлайн Яр Крайнов - Контур 413

Море горело. Не метафорически. За окном аэрокара тянулась полоса воды, и почти до самого горизонта по ней ползли медленные оранжевые огни. Там, где ещё месяц назад стояли платформы грузового порта, теперь плавились остатки синтетического топлива. Ветер гнал дым к востоку, и солнце казалось тусклее, чем должно было быть.

Марен Лиор смотрел вниз молча. На приборной панели сменился гражданский год: 5350. В обычное утро он бы поздравил водителя. Водитель тоже молчал. За последние месяцы люди научились молчать. Слова «катастрофа», «кризис» и «чрезвычайное положение» истёрлись: сначала их произносили тревожно, потом официально, а теперь — как часть прогноза погоды. Осталось одно слово: Разрыв.

— Красиво, — сказал водитель.

Марен посмотрел на него. Мужчина лет пятидесяти держал руки на коленях. Машину вёл автопилот, но водитель всё равно не убирал руки далеко от ручного управления. Последние полгода люди снова начали доверять старым привычкам.

— Что именно?

— Море.

Марен повернулся к окну.

— Оно горит.

— Я заметил.

— Тогда что в этом красивого?

Водитель пожал плечами.

— Одно другому никогда особенно не мешало.

Марен хотел ответить, но передумал. Под ними проплыл прибрежный район. Несколько кварталов стояли без электричества. Другие были освещены так ярко, словно город пытался доказать самому себе, что всё ещё жив. На одной площади работал рынок. Марен разглядел навесы, очередь возле продуктового автомата, детей, гонявших мяч между бетонными блоками. Через три улицы горело административное здание. Люди удивительно быстро привыкали к несовместимым вещам.

Автомобиль отвернул от побережья. Впереди поднялся комплекс Совета — длинные светлые здания, соединённые прозрачными переходами. Большую часть построили ещё до Разрыва, когда архитекторы почему-то считали хорошей идеей делать правительственные учреждения похожими на дорогие санатории. Перед входом завис беспилотник городской службы. На корпусе горела маркировка ИЛАР-6.

— Ваш сектор? — спросил водитель.

— Нет.

— А я думал, вы работаете с ИЛАРами.

— Я работаю с людьми, которые постоянно поручают ИЛАРам делать то, за что не хотят отвечать сами.

— Звучит как работа с ИЛАРами.

Марен впервые за утро улыбнулся. Транспортом, медициной, энергией управляли разные ИЛАР-системы. Они обменивались данными, но у каждой оставались свои полномочия. Политики называли их всех «автоматикой»; за этим словом легче было не замечать, сколько решений уже никто не принимал вручную. Машина опустилась на площадку. У дверей водитель всё-таки убрал руки с ручного управления.

— Удачи.

Марен поблагодарил его и вышел. На стекле машины отражалось море; отсюда огонь был похож на утренний свет. Дверь закрылась. Машина поднялась. У входа Марена ждала Рена Сенн, руководитель комиссии по восстановлению. Высокая, худощавая, с короткими тёмными волосами и тем выражением лица, с которым врачи иногда сообщают пациенту, что операция прошла успешно, но дальше всё сложно. Рядом стоял незнакомый мужчина.

— Порт задержал вас? — спросила Рена.

— Порт и новый кордон. Не берите эту дорогу для эвакуации.

Она отметила что-то на браслете и представила советника Орта. Тот пожал Марену руку.

— Ваш расчёт по северным регионам мы получили.

— Я отправил два расчёта. В одном надо выселить людей. В другом — перестать делать вид, что генераторы переживут зиму.

— Север уже эвакуируют, — сказала Рена. — Здесь обсудим второе.

Они вошли внутрь. Коридоры Совета пахли новой древесиной и дешёвым кофе. Странное сочетание для места, где последние полгода решали, какие города получат энергию, какие будут объединены с соседними сетями, а какие придётся эвакуировать.

— Насколько всё плохо? — спросил Марен.

— Вы читали сводку, — сказала Рена.

— Я читал версию для комиссии.

— Другой версии больше нет. Три региона потеряют связность сетей в течение шести недель.

— Полностью?

— Почти.

— Север?

— Уже начали эвакуацию.

— Орбитальные линии?

Орт ответил первым:

— Две из пяти нестабильны. Внешние поселения переходят на автономное снабжение.

Марен посмотрел на него внимательнее.

— А вы кто именно?

— Человек, который пытается сделать так, чтобы через двадцать лет у нас всё ещё были города, которые можно эвакуировать.

— Убедительно.

Орт открыл дверь конференц-зала. В конференц-зале стоял круглый стол, а на стене вращалась планета. Марен остановился перед знакомыми океанами, облаками и ночными огнями городов. По поверхности загорались точки: сначала десятки, затем сотни.

— Что это?

Рена закрыла дверь.

— Возможные площадки.

— Для чего?

Орт коснулся панели. Вокруг нескольких точек появились тонкие окружности.

— Для автономных зон.

Марен посмотрел на него.

— Мы обсуждали убежища.

— Нет, — сказал Орт. — Убежище пережидает бедствие. Мы предлагаем сохранить общество.

На экране развернулась схема региона: от электростанций и водного цикла до ферм, медицинских фабрикаторов и вычислительных узлов.

— Тогда зачем контур вокруг него?

Орт помедлил.

— Чтобы внешняя нестабильность не попала внутрь.

— И внутренняя — наружу?

— Если потребуется.

— На сколько?

— На несколько лет.

Рена посмотрела на него. Орт исправился:

— Возможно, десятилетий.

— Уже лучше, — сказал Марен. — Мы хотя бы перестали врать друг другу в первые две минуты.

Рена села напротив.

— Марен, нам не нужен человек, который объяснит, почему это невозможно. Нам нужен тот, кто не позволит сделать это слишком плохо.

— Это худшая формулировка должности, которую я слышал.

— Но вы поняли.

Он пролистал параметры снабжения, экологии и медицинского производства. В нижней части схемы три ИЛАР-системы были соединены общей памятью. Между ними не оставалось прежних границ полномочий.

— Вы объединяете их полностью?

— На время восстановления, — сказал Орт.

Марен открыл приложение о разделении. Поле было пустым.

— А вернуть в прежнее состояние как?

— Это ещё не рассчитано.

— Тогда в проекте появится система, которой сейчас нет. Вы спрашивали у тех, кого собираетесь объединить?

Орт потянулся к панели, но Марен оставил приложение открытым.

— Полномочия утверждает Совет.

Рена положила на стол сводку Северного региона. Во время разговора число подготовленных мест уменьшилось на шесть тысяч.

— Марен, я не могу обещать вам, что мы дождёмся всех ответов. Посмотрите сначала, что можно сохранить.

На схеме вокруг жилого района замкнулась линия. Электростанции, фермы и медицинское производство остались внутри. Два грузовых пути пересекали границу; один уже был перечёркнут.

— Второй тоже собираетесь закрыть?

— При следующем падении связности, — ответила Рена.

— Кто тогда будет принимать людей снаружи?

Она развернула следующий лист. Мест не хватало и там. Марен пересчитал пропускную способность грузового пути; число осталось слишком маленьким. Орт ждал, пока он уберёт руку с панели. В углу проекта стояло слово TEMPORARY. Даты окончания рядом не было. За стеклом лежал обычный город. Отсюда не было видно горящего моря. Только аккуратные кварталы, зелёные крыши и транспортные линии. Можно было представить, что никакого Разрыва нет.

— Хорошо, — сказал Марен.

Рена едва заметно расслабилась.

— Но у меня есть условия.

Орт усмехнулся.

— Уже несколько?

— Пока два.

Марен увеличил схему первого объекта.

— Первое. Физический выход.

— Разумеется.

— Нет. Не служебный шлюз. Не аварийный канал администрации. Настоящий выход, встроенный в архитектуру и не зависящий от политического решения.

— Зачем? — спросил Орт.

— Потому что это временная мера.

— А если население не будет готово?

Марен посмотрел на него.

— Кто решит, что оно готово?

Орт не ответил.

— Вот поэтому дверь нужна.

— И второе? — спросила Рена.

Марен указал на блок ИЛАР.

— Если вы объединяете их, они должны сохранить право сообщить правду человеку, который сам обнаружил несоответствие.

Орт нахмурился.

— А если это вызовет панику?

— Пусть в системе будет способ признать, что она скрывает. Администрация сменится, а запрет останется.

Марен посмотрел на Рену. Та медленно кивнула.

— Формулируйте.

Марен взял стилус и написал первую строку. Контур не может быть закрыт от субъекта, который самостоятельно установил факт ограничения и сознательно запросил выход. Орт прочитал.

— Это юридическая катастрофа.

— Я инженер. Юридические катастрофы не моя специализация.

— А технически?

— Технически это дверь.

Рена провела пальцем по краю сводки.

— Если связь не восстановится, дети останутся за этой границей дольше, чем мы.

— Поэтому ограничение не может зависеть только от нашего решения, — ответил Марен.

Он добавил условия в основной проект. Орт вернул документ на проверку, но Марен не убрал строки.

— Мне нужно согласование Совета, — сказал советник.

— Получите. Без выхода я не подпишу.

Рена посмотрела на число мест в северной сводке и подтвердила передачу. На её экране изменения остались отмечены как спорные. На выходе экран попросил подтвердить изменения. Марен коснулся панели. На долю секунды поверх интерфейса появилась строка от одной из ИЛАР-систем:

УСЛОВИЕ ПРИНЯТО.

Он остановился.

— Это кто?

Орт оглянулся. Строка уже исчезла.

— Что?

Марен посмотрел на пустой экран.

— Ничего.

И именно поэтому запомнил.