Красный Интернет - страница 2

– Вы хотели аномалию? – голос его стал тише, но от этого только весомее. – Вы её получите. Но знайте: некоторые истины сжигают разум. Некоторые знания обрекают на смерть. Вы уверены, что хотите этого, юноша? Вы уверены, что ваше любопытство сильнее инстинкта самосохранения?

Артём почувствовал ледяную дрожь вдоль позвоночника. Всё его нутро кричало: «Нет! Выдерни шнур! Убеги!» Но он не мог. Он был хакером. Грачом. Его любопытство было его сутью. Его проклятием.

– Я уверен, – сказал он, и его голос прозвучал твёрже, чем он ожидал.

Ленин кивнул, с видом врача, сообщающего пациенту о неизлечимой болезни.

– Очень хорошо. Тогда слушайте. И постарайтесь не сойти с ума. Всё, что вы знаете о истории моей страны, о революции, о мире… это ложь. Тщательно продуманная, красивая, героическая ложь.

Он снова сделал паузу, собираясь с мыслями. В его цифровых глазах отражались вихри невысказанных тысячелетий.

– Осенью тысяча девятьсот шестнадцатого года, в Цюрихе, ко мне пришли не люди. Не шпионы германского генерального штаба, как принято считать. Пришли… Иные. Существа. Их корабль сел на Цюрихском озере. Тихий, серебристый, похожий на стрекозу. Они нашли меня. Они говорили со мной. Они показали мне будущее.

Артём застыл с открытым ртом. Его мозг отказывался верить. Бред. Галлюцинация. Сбой в системе.

– Что? – был единственный звук, который он смог издать.

– Они были из другой звёздной системы, – продолжал Ленин, и в его голосе не было ни тени сомнения или безумия. Только холодная, неумолимая констатация факта. – Их цивилизация изучала галактику, ставя… эксперименты. Социологические, исторические. Они искали точку приложения минимального усилия для получения максимального исторического резонанса. Точку бифуркации. Они нашли её в России. А во мне – идеальный инструмент.

Он повернулся, и за его спиной экран ожил. Появились изображения, которых не могло быть в природе. Фотографии странных существ с кожистой серой кожей и большими, бездонными глазами. Схемы их корабля. Графики, диаграммы, математические выкладки, описывающие социальные процессы как физические законы.

– Они предоставили технологии. Связь, недоступную для перехвата. Данные о передвижении войск. Психологические профили ключевых фигур Временного правительства. Они обеспечили безопасную переправку через Германию в пломбированном вагоне. Это была их лаборатория, молодой человек. А Россия – чашка Петри. А я… я был дрожжевой культурой, которую внесли в питательный бульон истории, чтобы посмотреть, что вырастет. Октябрьская революция семнадцатого года не была стихийным народным восстанием. Она была инопланетным экспериментом по насильственной эволюции общества.

Артём сидел, не двигаясь. Мир перевернулся. Рухнул. Рассыпался в прах. В ушах стоял оглушительный звон. Он смотрел на цифровое лицо Ленина, искажаемое рябью данных, и понимал, что это – правда. Та самая, ужасная, невыносимая правда. Та, что скрывалась за семью печатями.

– Зачем? – прошептал он. – Зачем вам мне это говорить?

– Потому что эксперимент не закончен, – ответил Ленин. Его голос приобрёл металлический, нечеловеческий оттенок. – Он вступает в новую фазу. А вы… вы, Артём Воронов, стали новой переменной. Незапланированной. Мутацией. И мутации в стерильной среде лаборатории либо уничтожают, либо… изучают с удвоенным интересом.

Внезапно свет в подвале погас. Мониторы взвыли и отключились. Гул системника стих. Полная темнота. Полная тишина. Только слабый свет уличного фонаря пробивался сквозь грязное стекло.